Сезонна игра - Кэти Бейли Страница 16

— Мэдди, привет. Я не хотел, чтобы ты проснулась одна. Принёс кофе. И чай. И горячий шоколад — не знал, что ты пьёшь. А ещё круассаны и бублики… — Он осторожно подходит, как будто я — собака, которая может укусить, и ставит поднос на стол. Потом впервые смотрит на меня. — Прости. Я не хотел, чтобы всё получилось так. Пожалуйста, не плачь. Я всё улажу.

Слова льются быстро, с лёгкой паникой, а мой затуманенный мозг с трудом догоняет.

Я тянусь за салфеткой и торопливо вытираю слёзы. Наверняка уже выгляжу, как панда.

— Чай, пожалуйста. И бублик. Прости за слёзы, — я протягиваю ему телефон. — Мы с бывшим стали мемом, и мне немного неловко. Похмелье тоже не помогает.

Он внимательно смотрит на меня.

— Ах да, ты говорила, что выпуск вышел прошлой ночью… Ты в порядке?

Я слабо улыбаюсь. Это мило — и то, что он спросил, и то, что принёс завтрак. Себастиан, похоже, и правда добрый парень, несмотря на весь образ самоуверенного хоккеиста.

— Я в норме. Я взрослая, и Юджин не заслуживает моих слёз. Так что пора прекращать водопад.

Себ кивает, но бледнеет, садясь на край кровати. Он передаёт мне чашку, и наши пальцы соприкасаются. Потом — бумажный пакет с бубликом, пахнущим чудесно: бекон, расплавленный сыр — аж слюнки текут.

— Только скажи… Ты уверена, что плачешь не из-за этого? — Он указывает между нами.

— Ну… вообще-то, возможно, и стоило бы. Ты видел наши свадебные фото?

— Фото есть? — Он немного расслабляется, берёт кофе.

— Осторожно, — протягиваю ему конверт. Я нашла его под собой утром — «Подарочные фото счастливой пары!» Сказать, что это зрелище — мало. Особенно я. Хотя жених в оранжевом конусе умудрился выглядеть, как топ-модель.

И это даже не самые стыдные снимки за день.

Себ разглядывает фото, глаза смеются.

— Не верю, что мы это сделали.

— Я тоже. Когда я мечтала о сказочной свадьбе, я не думала, что это возможно.

Вдруг атмосфера меняется. Он смотрит на меня настороженно: я, всё ещё в постели, ем бублик, как медведь после спячки.

— Теперь, когда мы трезвые… Ты действительно этого хотела? Я надеюсь, ты не чувствовала давления.

Он явно боится снова довести меня до слёз. И это приятно — видеть, что он беспокоится. Хотя, честно говоря, это далеко не мой главный страх прямо сейчас.

Мой брак — это вообще не то, что меня волнует больше всего. Удивительно.

— Для танго нужны двое, — пожимаю плечами. — Мы оба были пьяны и глупы, но я помню, что сказала «да». Может, под конец вечера всё и расплылось, но ты меня не заставлял. — На самом деле, это я тебя поцеловала, когда Элвис дал команду. — Ты был джентльменом.

В этот момент с моего лба падает кусочек пепперони прямо между нами. Как символ того, что, да, между мной и сексапильным спортсменом ничего быть не может.

— Конечно, ничего не было, — подтверждает Себ слишком твёрдо. Ну, впрочем, я же буквально с пиццей на лице.

Он выдыхает.

— Но мне всё равно не по себе от того, что я втянул тебя во что-то такое важное, когда ты была… не совсем в себе.

— Это не так, будто ты силой тащил меня к алтарю.

— Мы женаты, Мэдди, — в его глазах проблески чего-то… неясного.

— Временно, — усмехаюсь. — Я ещё успею выйти замуж как мечтала. В следующий раз.

Он сжимает кофе.

— Это серьёзный шаг. Мы можем попасть в неприятности, если всё раскроется. Ты — особенно. Но я могу нанять юриста и всё аннулировать. Быстро.

Я представляю, как приезжаю в Аспен одна, в то время как Адам и его идеальная Элизабет рассказывают о своей помолвке.

Я стану посмешищем. Шуткой.

Мем-девушкой.

Я расправляю плечи.

— Если бы ты сейчас снова сделал мне предложение — я бы согласилась, Себ.

Он так удивлён, что роняет кофе себе на руку. Ругается, ставит чашку, смотрит на меня.

— Я не хочу, чтобы ты делала что-то, в чём не уверена на сто процентов, — говорит он серьёзно.

— А ты уверен, что готов провести Рождество с моей чокнутой семьёй в Аспене?

— У меня выходные с 23 по 26. Планов нет. Подойдёт?

— Вполне. Дольше — и мы оба захотим повеситься на гирлянде.

— По-праздничному, — усмехается он.

— По-самому-праздничному.

— Такого слова нет.

— Соглашусь не согласиться.

— Ну, ладно… — протягивает он медленно. — Похоже, это действительно происходит. Обещаю вести себя профессионально — после вчерашнего никакого алкоголя. Я скажу своему агенту и юристу, что мы поженились, но попрошу держать это в тайне насколько возможно, чтобы не привлекать лишнего внимания. Взамен я поеду с тобой в Аспен. Произведу впечатление на твою семью, вызову ревность у бывшего — как скажешь.

Я слегка киваю, а он продолжает с решительным выражением лица:

— А потом, когда праздники закончатся и у меня будет ясность по поводу иммиграции, я всё улажу, как только смогу. — Он быстро бросает взгляд на мем-девушку на моем телефоне, потом снова смотрит мне в глаза. — И я не против любой версии расставания, которую ты выберешь.

Я нахмурилась, обдумывая его слова. Я ведь не наивная — уже видела, как подобное развивается. Пусть и только в романтических комедиях и рождественских фильмах «Hallmark». Поэтому я спрашиваю:

— А не устроят ли СМИ настоящий цирк, если узнают, что ты женился в Вегасе?

Себ мотает головой:

— Вряд ли это дойдёт дальше спортивных блогов. СМИ особо не интересуются, с кем встречаются профи, если только ты не встречаешься с Тейлор Свифт.

Ну, уж точно я не Тейлор Свифт. Несмотря на то, как меня размножили по всему Интернету прошлой ночью.

— Я согласна.

Слова срываются с губ, прежде чем я успеваю их обдумать. Потому что даже при дневном свете это по-прежнему моя лучшая возможность пережить эти праздники. После того, как мое расставание показали по телевизору, и я стала мемом, временный брак с красавчиком-хоккеистом звучит уже не так уж и плохо.

Себ качает головой, переводя взгляд с меня на свадебную катастрофу на экране, и обратно.

— Значит… мы это делаем?

Я глубоко вдыхаю:

— Да, делаем.

— Тогда мне стоит позвонить агенту. — Его взгляд задерживается на моём лице.

— А мне — привести себя в порядок. — Я провожу рукой по щеке в том месте, куда он смотрит, и нахожу… кусок гриба. Именно так я себе и представляла утро после свадьбы. — Можно воспользоваться твоим душем?

Себ смотрит на гриб, теперь лежащий на его одеяле. Его выражение становится немного