Там, где танцуют дикие сердца - Виктория Холлидей Страница 16

Я наблюдаю, как из парикмахерской выходит клиент с манильским4 конвертом под мышкой, потом поворачиваю голову в сторону.

— Здесь придется устроить генеральную уборку.

— Разумеется, сэр, — агент торопливо роется в своей сумке в поисках документов.

— И срежьте пятьдесят процентов с аренды, — рявкаю я. — Считайте это налогом за то, что показываете мне место, где сначала даже не удосужились проверить, нет ли оберток от презервативов.

Он судорожно сглатывает, его взгляд мечется по комнате и в итоге останавливается на серебристом фантике, который я заметил первым.

— Я… эм… разумеется, сэр. Прошу прощения, сэр.

— Если хозяин будет возмущаться, дайте ему мой номер.

Он неловко кашляет.

— Я… э-э… думаю, до этого не дойдет.

Он зачеркивает итоговую сумму и протягивает мне ручку. Я быстро вывожу новую сумму аренды и ставлю подпись.

Под ногами врывается тяжелая басовая линия, и мужской голос начинает выкрикивать команды где-то этажом ниже.

Моя губа дергается в усмешке при мысли о Контессе Кастеллано, девчонке, которая не может даже видеть меня рядом, когда она узнает, что я только что арендовал офис прямо над ее студией.

— Завтра утром я первым делом буду здесь, — говорю я, проходя мимо агента, окончательно отпуская его. — Убедитесь, что к тому времени тут будет чисто.

Глава 7

Контесса

— Ты обещаешь? — повторяю я.

Трилби закатывает глаза на экране телефона.

— Обещаю. Бенито Бернади здесь не будет. Клянусь.

С тех пор как Трилби переехала к Кристиано, я вижу ее чаще, чем когда она жила дома. Наверное, потому что Сера перебралась в Хэмптонс, а Бэмби все еще слишком маленькая, чтобы метаться между двумя домами. Но я не жалуюсь. После того как Федерико ушел, приятно иметь рядом хоть кого-то, кроме Аллегры, с кем можно поговорить. Еще помогает то, что мы с Трилби живем в одном и том же мире. Девочки с моих занятий по танцам вообще никак не связаны с подпольем Нью-Йорка. Жаль, что я связана, но теперь, когда Трилби обручена с доном самой крупной преступной семьи города, мне никто не дал права голоса.

— Знаешь, ты говорила то же самое в прошлый раз, а этот тип сидел на табурете на кухне, как будто это его второй дом.

— В тот день я его не ждала. И Кристиано тоже. Но, понимаешь, это в каком-то смысле и правда их второй дом. Эти ребята вечно приходят и уходят. Ты же знаешь, как это бывает.

Нет, на самом деле я не знаю. Но Трилби очень быстро усвоила все правила, по которым живет мафия. Я всегда знала, что она создана для чего-то большего, чем художественная школа, но никак не ожидала, что она станет идеальной женой для главы преступного клана. И пусть от этого у меня все внутри чешется и становится неспокойно, эта жизнь ей, похоже, идет. Думаю, нереально красивый и неприлично могущественный жених немного смазывает углы, так сказать.

— Так ты не можешь поклясться, что его там не будет, да? — бросаю я вызов.

Она поджимает губы, а потом выдыхает.

— Могу. Потому что я знаю, где он будет вместо этого.

— И где же это?

Она закрывает глаза и качает головой.

— Тесса, тебе не стоит этого знать. И я не собираюсь подвергать тебя опасности, рассказывая. Просто поверь мне, когда я говорю, что сегодня вечером Бенни будет занят другим делом, ладно?

Бенни. Это имя вызывает у меня желание блевануть еще сильнее, чем Бенито или Бернади.

— Ладно, — говорю я, расправляя плечи. Потом ухмыляюсь. — Я буду там через двадцать минут.

* * *

Несколько часов спустя я лежу на шезлонге и смотрю на звезды, чувствуя приятное опьянение. Трилби ушла наполнить наши бокалы, когда я решаю, что мне нужно в туалет.

Вместо того чтобы идти через дом, я выбираю путь через сад. После того как я справляю нужду, решаю пройти обратно через дом в поисках Трилби. Кухня оказывается пустой, но на столе расставлены тарелки с едой, видимо, для меня и моей сестры, а возможно, и для Кристиано, потому что больше здесь никого нет.

Я беру себе брускетту и несу ее через кухню. Как только собираюсь выйти в коридор, слышу приглушенные голоса. Приглушенные мужские голоса. Я замираю и выглядываю через щель в двери. Это какая-то комната, которую я раньше не видела. Похоже на прачечную, полную шкафов и уборочного инвентаря.

Один из голосов я узнаю — это Кристиано, но не могу разобрать, что он говорит. Потом тень наклоняется над краном, и из окна вырывается луч света. Он скользит по мужчине, который моет руки, и освещает их.

Тихие, властные голоса произносят жестокие слова.

Скользкая алая вода стекает по фарфору.

А потом поворачивается голова.

Бронзовые глаза. Жаркий взгляд. Невозмутимый.

Я резко разворачиваюсь и иду так быстро, как только могу, обратно на террасу.

Трилби стоит возле моего шезлонга, нахмурив брови.

— Куда ты пропала?

Эм, в ад?

— В туалет, — говорю я, собирая свои вещи.

— Что ты делаешь?

— Ухожу, — отрезаю я, прижимая к груди куртку и сумочку.

— Что? Почему?

— Ты клялась, что его здесь не будет.

— Кого, Бенни?

Меня передергивает от того, как она произносит это имя, будто он любимый близкий кузен или что-то в этом духе.

— Да, Бенни, — отвечаю я нарочито покровительственным тоном.

— Он только что приехал, — говорит она, разводя руками, будто это совсем не важно. — И он не останется… — ее голос срывается.

— То есть он заехал сюда только для того, чтобы смыть кровь?

Ее лицо бледнеет.

— А потом он поедет домой к своей жене, девушке, кому угодно, и они даже не узнают, что он только что убил человека голыми руками?

— Мы не знаем, что произошло, — в ее голосе звучит предостережение.

Я мрачно усмехаюсь.

— О, мы прекрасно знаем, что произошло. Он только что жестоко убил кого-то. Никто не покрывается такой кровью, если смерть тут ни при чем.

Она кладет руку мне на плечо, не давая уйти.

— Тесс, прошу. Не усложняй мне это сильнее, чем оно есть.

Я оборачиваюсь к ней с легкой хмурью.

— О чем ты говоришь?

Она оглядывает дом и сад вокруг.

— Вот. Вот о чем я говорю. Быть частью семьи Ди Санто.

Она устало поднимает на меня взгляд.

— Преступной семьи.

Когда я не отвечаю, она с глухим стуком опускается на один из шезлонгов.

— Знаешь, это никогда не входило в мои планы. — Она смотрит на меня снизу вверх с чувством вины.

Я