Сапфира - Агата Аст Страница 16

Игорь выглядывал в окно своего незамысловатого кабинета, которое выходило прямиком на ринг.

Состояние «голодной пантеры» не отпускало. Меня еще больше заводили его обманные финты.

«Нанеси удар уже! Испугался девчонки?»

Я, так и не дождавшись удара от соперника, собрав всю свою злость по крупицам воедино, налетела на него, не оставив ему даже шанса обдумать свои действия. Хук справа, обманный финт, джеб (прямой удар), дважды финт и прямой удар правой, единственный, который он пропустил. Удар снова прилетел ему в челюсть, заставив поморщиться.

— Ты дерешься почти как мужчина, — сквозь сбившееся дыхание сказал противник. Ему удавалась виртуозно уходить от моих жалких попыток попасть по нему своим кулаком.

— Забавно. Хотела сказать то же самое о тебе, — хитро улыбнулась я, намереваясь нанести сокрушительный апперкот.

Соперник, вычислив мой замысел, хватает меня за «рабочую» руку и, как в танце, откидывает назад, придерживая спину второй рукой.

— Ты мне так зубы выбьешь, дикая. Я без капы, — улыбнулся соперник и заставил мое дыхание сбиться.

Его изумрудные глаза, в которых отражались все разновидности зеленого цвета, изучающе смотрели в мои, проникая в дальние уголки моего сознания. Крепкая хватка позволяла мне стать хрупкой. От этого человека исходила знакомая мне энергия неистовой внутренней силы. Она охотно принималась моим телом.

Это точно не Гоша.

— Теперь понятно, как ты смогла уложить того урода, — продолжал улыбаться мужчина, не отпуская меня из танцевальной позы.

Мои глаза быстро забегали, а в горле пересохло:

— Мы знакомы?

Бывший соперник аккуратно поднял меня на ноги, оставив в недоумении, и снял свой черный боксерский шлем.

Весь помятый, потный и растрёпанный. Смогла бы я его узнать, если бы не была такой злой на Гошу?

— Илья, — заблеяла я, еле живая.

Я отмутузила человека, без помощи которого могла потерять свою дорогую сердцу девочку. Я больше не могла сказать ни слова.

«Какой кошмар. Когда ты стала такой безумной, Дарина?» — мысленно дала себе пощечину.

— Не ожидал тебя тут встретить, — проговорил Илья, вытирая полотенцем пот со лба.

А я как будто проросла в этот ринг. Теперь только выкапывать…

Не отрываясь смотрю на его красный подбородок… От стыда я даже не могу найти в себе сил поднять руку, чтобы снять шлем и перчатки.

— Ты глянь, как сразу поменялась в лице. Успокойся. Всё нормально, — потрепал он меня по плечам и помог снять шлем.

— Прости, я не знала, что это ты. Я… — вновь заблеяла я.

— Я же сказал, всё в порядке. Наоборот. Я удивлён, какая ты бесстрашная! Я пойду в душ, если хочешь, можем посидеть за чашкой кофе в кафе напротив.

Я кивнула. Илья быстро скрылся за дверью.

Когда мое состояние стыда начинало меня покидать, я смогла хоть немного расслабиться.

Какая я дура…

Как так вышло? Почему раньше я его здесь не видела?

Глава 5. Илья

Только переступив порог больницы, я сразу поехал на могилу своего товарища. Долгий месяц я винил себя за его смерть… И за то, что не смог присутствовать на похоронах.

Я понимал, что не собственноручно погубил его, но был уверен, что сделал недостаточно для того, чтобы вытащить друга из беды. Я повелся у него на поводу и надеялся на то, что он силен духом и сам справится со своей зависимостью, но, вероятно, я трагически ошибся.

— Надо было отправить тебя в рехаб! — пнул я камень около его ограды.

Тело сковало, а на лице выступили скулы от того, как я стиснул зубы. Они начинали потрескивать, а я все продолжал прилагать силы. Еще чуть-чуть, и они сломаются пополам. Мне хотелось сделать себе больно физически, чтобы не чувствовать больно внутри… Хотя бы на пару минут…

Еще больше меня злило то, что мне никто не давал допуск к его делу. Во мне все кипело. Я хотел собственноручно поймать этих ублюдков, которые снабжали его наркотой, и заставить испытать то же самое, что испытал Санек.

От этой безумной боли меня могла спасти только работа. Но все было против меня. Отстранение из-за травмы добивало окончательно.

— Только бы не забухать, — возвращался я к машине.

Попав на кладбище, я ничего не почувствовал. Я не чувствовал, что он там. Какой-то крест и фото — это еще не Санек. Головой я понимал, что всё, его больше нет. И мы больше не попьем пивка в захудалом баре его школьного товарища и не посмотрим, как играет «Реал Мадрид». Но факт того, что я не видел его бездыханного тела, заставлял голову придумывать другой сюжет событий.

Вероятно, мой мозг хотел избавить меня от боли и заставлял поверить в то, что он просто уехал далеко и надолго.

— Из поездки можно позвонить. А он мне уже больше не позвонит! — с силой ухватился я за руль и начал биться об него головой. Мне необходимо было принять реальность.

Я зверски закричал, сопровождая крик неким рычанием, словно выпуская из себя эту боль. Мне хотелось всё крушить, доехать до работы и сровнять это здание с землей. Они оставили его, бросили. И даже сейчас не делают ничего для него. Он отдал им десять лет своей жизни, сколько он провел задержаний крупных преступников, даже сосчитать невозможно. Он был лучшим в своем деле. Никто не мог переплюнуть его в ловком внедрении в преступные группировки. Все заслуги превратились в пыль, когда он один раз оступился. Один чертов раз! И никто ему не помог. Ни одна гнида! Никому до него не было дела. Уволили по статье, и дело с концом. Доработал бы до пенсии, и ее бы лишили…

Охвативший меня гнев не давал мыслить рационально, и, резко газанув, я помчался. Желание залететь в кабинет генерала Теплова и высказать всё, что я о нем думаю, проникло под кожу. Я не видел ничего. У меня есть цель, и ничто меня не остановит! Я хотел видеть, как на его морщинистом лбу выступит вена, а изо рта, который никак не нажрется, полетят слюни, когда он будет истошно орать в мою сторону. Лет пять назад я еще уважал этого человека. Он на своем примере показывал нам, зеленым, как надо служить и с какой гордостью необходимо носить форму. Невзирая на всех, кто не любит мусоров (хотя мы круче мусоров). Но когда этого старикашку захватила жажда наживы и совершенно перестала интересовать преступность, многие достойные офицеры остались не у дел. Я понимал, что ничего не изменю. Но хотя бы выпущу пар.