Развод: ты назвал меня базарной бабой?! - Ева Рейн Страница 15

лампа и край стола, за которым дочь сидела в своей квартире, после собственного рабочего дня, пытаясь сохранить отношения с обоими родителями. Матери хотелось совершенно другого: чтобы Кира без колебаний отвернулась от Геннадия, больше ничего от него не ждала и оставалась рядом с ней. Это желание было таким сильным, что казалось естественным, почти необходимым для дальнейшей жизни. Людмила ещё не умела спокойно отпускать его, но уже видела, что просьба о полном запрете причинит дочери ту же боль, от которой сама надеется защититься.

— Мне страшно тебя потерять, — сказала она наконец. Людмила посмотрела на Киру и постаралась не спрятать признание за обвинением в адрес Геннадия. — Я понимаю, что ты не собираешься от меня уходить. Но после всего, что он делает, мне иногда кажется, будто сейчас ещё один человек поверит ему, и я опять должна буду доказывать, что не вру.

Кира подвинулась ближе и сама взяла её за руку. Она сказала, что верит матери, знает, зачем та продала машину, и не собирается передавать отцу содержание их разговоров. Но ей нужно иметь возможность видеться с ним, не приходя потом на проверку каждого сказанного слова. Людмила кивнула, хотя это далось не сразу. Ей хотелось попросить хотя бы рассказывать обо всех встречах заранее, и она почти произнесла это, прежде чем узнала в собственной мысли слишком знакомое желание держать чужую жизнь под наблюдением.

Они договорились, что Кира сама решает, когда общаться с отцом, а его просьбы повлиять на мать выполнять не будет. Если Геннадий захочет обсудить деньги рынка, ему придётся обращаться непосредственно к Людмиле или к Наталье, а не использовать дочь для передачи удобных ему предложений. Людмила не стала требовать новых обещаний и несколько минут просто сидела, держа Кирину руку. Облегчение пришло не сразу: часть её всё ещё хотела услышать более решительные слова против отца. Но дочь осталась рядом, и разговор не закончился уходом или обидным молчанием, которого Людмила уже успела испугаться.

Потом Кира поднялась, собрала тарелки и спросила, будет ли мать чай. Людмила согласилась и предложила вымыть посуду, пока дочь достаёт что-нибудь к нему. Они вернулись к обычным движениям, иногда касаясь друг друга плечом возле тесной мойки, и постепенно кухня снова перестала казаться местом, где решается судьба всей семьи. Кира рассказала о книге на подоконнике, Людмила спросила, удобно ли ей здесь читать по вечерам. Говорить о мелочах было непривычно после такого разговора, но обе продолжали, не торопясь немедленно придать ему окончательный смысл.

Галина позвонила, когда чай уже стоял на столе. Людмила посмотрела на время и вышла с телефоном в прихожую, чтобы не мешать дочери убирать кухню. Она ожидала вопроса о завтрашней работе, но администратор начала с утренней выплаты: первую часть задержанного люди получили. Людмила прислонилась плечом к стене и почувствовала короткое облегчение, пока Галина не добавила, что уборщица всё равно ищет другое место. Остаток февральской оплаты был назначен на среду, после ближайших ежемесячных поступлений; внесённые Людмилой деньги уже распределили между первым расчётом и неотложными расходами действующего прохода.

— Она сегодня после смены заходила, — сказала Галина. В трубке было слышно, как где-то рядом закрыли дверцу шкафа, и Людмила представила её дома, наконец снявшую рабочую одежду. — Сказала, что пока выходит, но если найдёт, уйдёт. Ей тоже надо понимать, что дальше будет, она уже не первый срок ждёт.

Людмила спросила, можно ли поговорить с работницей утром, и Галина ответила, что та придёт как обычно. Потом наступила пауза, в которой слышалось ещё что-то невысказанное. Людмила выпрямилась, убрала свободную руку с застёжки сумки и попросила Галину сказать прямо, если вопрос касается не только уборщицы. Администратор не стала отрицать. Она напомнила, что согласилась подождать окончательного расчёта до среды, и спросила, остаётся ли этот срок в силе.

— Остаётся, — ответила Людмила. Ей хотелось добавить всё, что она уже сделала за эти дни, но Галина знала и о машине, и о поступивших деньгах, и о подготовленной оплате. — Утром ещё раз проверим, что должно прийти. Я понимаю, что ты ждёшь не объяснений.

Галина сказала, что хочет остаться: знает людей, привыкла к работе, не собирается бросать хозяйство только потому, что поменялся владелец. Но ещё одного переноса она принять не сможет, даже если Людмила действительно делает всё возможное. Пока администратор говорила, из кухни вышла Кира и поставила на тумбочку забытую матерью папку. Людмила поблагодарила её взглядом, продолжая слушать, и только после прощания убрала телефон. Дочь тихо спросила, всё ли в порядке, а Людмила взяла папку обеими руками и ответила, что в среду на рынке нужно будет полностью рассчитаться с людьми, потому что Галина больше ждать не может.

:. События происходят в пятницу первой мартовской недели.

Глава 4. Ты обещала нам ещё тогда

К началу встречи у Людмилы отсырели носки в правом сапоге. Утром она прошла от остановки до рынка по расчищенной дорожке, свернула к входу и наступила в лужу, которую под тонкой коркой льда приняла за твёрдое место. Теперь ступня зябла, и это мешало сосредоточиться не меньше, чем разговоры за прилавками. Она поставила принесённый из кабинета стул у стены, подальше от прохода, но садиться не стала: все остальные стояли. Галина держала папку с обращениями, Тамара вытирала руки о фартук, Лида считала сдачу последней покупательнице. Зоя пришла без обычной вязаной кофты, в одном бордовом свитере, и остановилась рядом с ящиками, не глядя на подругу.

Была уже вторая половина марта. В обещанную среду Людмила рассчиталась с работниками за февраль: часть денег успела прийти от тех, кто платил помесячно, недостающее взяли из суммы, оставшейся после продажи машины. В тот день она несколько раз проверяла телефон, пока Галина не сказала, что всё поступило и люди получили своё. Людмила тогда ждала хотя бы короткого разговора о том, что дальше, но администратор только уточнила время приезда электрика. Уборщица поблагодарила и пошла за ведром; свой разговор о другом месте она не отменила. Оказалось, выплаченная зарплата не возвращала людям спокойствия так быстро, как Людмиле хотелось надеяться.

— Я вас ненадолго собрала, — начала она, когда Лида закрыла коробочку с мелочью и подошла. Людмила развернула лист, на котором с вечера записала, что можно сделать в ближайшие дни, и увидела на краю мокрый