Кавказец. Он ненавидит меня, а я... - Ксюша Иванова Страница 15

В сумраке комнаты язва стоит надо мной с подушкой в руках!

Пытаюсь осознать, зачем стоит и почему держит подушку.

На ум приходит только одно.

Она ею хотела меня задушить! Больше вариантов ноль.

— Ты совсем охренела? — резко сажусь, чувствуя, как от боли в груди темнеет в глазах.

— Я подняла только. Подушка у тебя упала, — усмехается она, опасливо отступая назад. — Вот так и делай человеку добро...

Ага, от тебя дождешься добра...

— Сынок! Амир! — кричит из кухни мама. — Мы с твоей... женой приготовили ужин. Иди кушать, да я поеду в больницу к Самирочке.

Перед словом "жена" мама добавляет фразу на чеченском, которая означает примерно следующее: "противной, гадкой, прости, Аллах, женой".

— Будешь должен, — шипит Язва. — За то, что я тут еще и кухаркой работаю!

— Я ночью с тобой, так и быть, расплачусь...

1 — чеченское блюдо из мяса и галушек (кусочков теста, свёрнутых определённым образом).

18 глава. Усыпить бдительность

Еще недавно мне очень не хотелось видеть его мать, находиться с ней в одной комнате. А сейчас... я боюсь, что она уйдет.

Чего конкретно боюсь?

Насилия со стороны гада? Он ведь на это намекает постоянно? Только и слышу от него "этой ночью, этой ночью"!

Нет. Я его не боюсь.

Два дня я нахожусь рядом с ним. Два дня. Физически мне за это время не причинили вреда. И что-то мне подсказывает... Может быть женская интуиция? Что и дальше он не сделает мне ничего плохого.

Но я волнуюсь.

Я боюсь того, что он может потребовать выполнить супружеский долг. Я, конечно, я естественно откажусь, но...

Боюсь, что он будет настаивать, сделает что-то такое... В общем, я боюсь, что он станет мне еще более неприятен, чем сейчас!

Бред и глупость, но...

Когда он спал в гостиной, на диване, бледный и уставший, с болезненными кругами под глазами, я смотрела на него и думала, что... Что ему, наверное, очень больно, но он терпит и ничего не сделал мне, когда я его толкнула там, в полиции! Я невольно из-за этого испытывала к нему что-то такое... расположение какое-то...

Это глупо и неправильно! Но вот так...

А еще я поймала себя на мысли, что он... красивый... Особенно, когда спит.

Подушку схватила, когда поняла, что он проснулся и увидел, что я стою и пялюсь на него!

И вот его мать уезжает.

Смотрю из окна на кухне, как она проходит по двору, как перекидывается парой слов с двумя охранниками, как из гаража выгоняют машину и водитель открывает ей дверь. Потом открываются ворота и машина уезжает.

Делаю выводы.

Во дворе постоянно кто-то есть.

Ворота перелезть невозможно.

Но мой разум уже немного отошёл от шока и, наконец, начинает немного соображать.

Есть ведь масса способов, чтобы как-то связаться с братом! Просто масса!

Мне нужно всего-то добыть доступ в интернет.

Не может такого быть, чтобы в доме не было компьютера! Тем более в таком, явно небедном, доме!

Выйти в любые соцсети, найти там Эрика и написать или позвонить! А там уже мы вместе придумаем, как меня вызволить отсюда!

Дело осталось за малым — дождаться, когда гад уснет.

— Помоги мне перевязку сделать, — командует он, закидывая в рот очередную таблетку обезболивающего и запивая водой из бутылки.

— Не боишься? — провокационно подмигиваю ему.

— Чего мне бояться? — выкладывает на журнальный столик упаковку специальных повязок, бинт, перекись, ножницы.

Киваю, показывая глазами на них.

— Возьму и воткну тебе в рану! — сама ужасаюсь своим словам и, конечно, даже представить себе такое не могу, но... пусть знает, что я не бессловесная кавказская женщина! Я буду защищаться!

— Зачем предупредила тогда? Надо было, — стягивает одной рукой через голову футболку. — Усыпить бдительность и втыкать.

Звучит провокационно. Как будто он намекает на что-то другое. Но уточнить, на что именно, у меня, конечно, не хватает смелости. Да и может, это просто моя фантазия разыгралась?

Пытается разбинтоваться сам. По тому, как бледнеет его лицо, а на лбу выступают капельки пота, мне ясно, что это даётся гаду непросто.

И вот тут в мою голову приходит очередная удивительная по своей глупости идея! А что если... усыпить его бдительность, попробовать как-то наладить отношения, что ли... Может, это даст мне какие-то поблажки? Может, он решит, что я смирилась, а мне станет проще убежать?

— Ладно, — сажусь на краешек дивана к нему. — Давай уже помогу тебе. Так и быть.

Вручает мне край бинта.

Придвигаюсь ближе, потому что чтобы размотать, нужно практически обнять его!

Стараюсь снимать как можно аккуратнее. Не потому, чтобы ему было на так больно. Нет!

А почему? Ну, чтобы... Да точно! Чтобы он мне начал доверять! Я же так решила?

Я не знаю, что происходит в комнате. Но ощущение такое, словно воздух сгущается и становится теплее градусов на пять.

И я зачем-то теряю все правильные мысли. И в голову лезут неправильные. Даже, можно сказать, идиотские...

Он совсем не похож на Дениса и Эрика. Видно, что много времени проводит в спортзале. Денис худосочный по природе, с тонкими длинными руками и ногами, с бледной синеватой кожей... Нет, конечно, главное оружие дипломата — это его мозг... Но... Стоит признать, что и Денис, и даже Эрик, сильно проигрывают Амиру.

А гад точно не дипломат. Он явно желает добиваться своего исключительно грубой силой! И у него есть для этого всё. Мощные плечи. Прокачанная грудная клетка. И пресс, как на картинках в интернете. Всё это великолепие обтянуто смуглой кожей...

А над резинкой спортивный штанов виднеются жесткие чёрные волосы, узкой дорожкой уходящие под одежду.

Пальцы мои то и дело касаются его кожи.

Что я чувствую! Я не знаю! Вроде бы, ничего конкретного, но...

Во рту пересыхает, а сердце ускоряется в груди, оглушая меня бьющимся в уши пульсом.

"Обнимая" в очередной раз, зачем-то смотрю в его лицо. А он, чуть повернувшись, ловит мой взгляд.

Из-за его движения, я не успеваю отодвинуться и... проезжаюсь носом по горячей коже его шеи. Задохнувшись от неожиданности, пытаюсь проанализировать свои мысли и чувства!

Но их во мне внезапно появляется так много и они так усиленно перебивают друг друга, что я теряюсь и забываю, что должна делать!

И сижу, как дурочка, практически обняв гада и, не моргая, смотрю в его чёрные глаза.

А они