Сквозь предательство к тебе - Аврора Ланская Страница 15

И самое страшное заключалось в том, что я... я этого хотела.

Я хотела, чтобы они заплатили.

— Сначала я, — я сжала его руку в ответ. Катетер в локте чуть кольнул, но я не обратила внимания. — Сначала ты спасешь меня, Максим. А потом мы уничтожим их вместе.

Он медленно улыбнулся. Это была улыбка хищника, который наконец-то дождался своей добычи.

— Договорились, Оксанка.

Он поднес мою руку к своим губам и обжигающе горячо поцеловал костяшки пальцев.

От этого поцелуя по моему телу, одурманенному трамадолом и адреналином, прошла мощная, горячая волна. Старое напряжение, искрившее между нами, перестало быть просто напряжением. Оно стало обещанием. Обещанием того, что эта история только начинается.

Я закрыла глаза, позволяя лекарству и его присутствию окончательно убаюкать меня.

Впервые за последние сутки я чувствовала себя в абсолютной безопасности. Моя жизнь висела на волоске, мое тело пожирала опухоль, моя семья предала меня, но человек, сидящий рядом, держал этот мир на своих плечах.

Он вернулся. И он никому не отдаст то, что считает своим.

Глава 8

Телефон на приборной панели взорвался пронзительной, мерзкой трелью.

Я вздрогнул, едва не выпустив из рук кожаный руль своего кроссовера, и бросил быстрый взгляд на экран.

Неизвестный номер. Снова.

Я стиснул зубы так, что желваки на скулах заболели. Это был уже пятый звонок за последний час. И я прекрасно знал, кто именно обрывает мне провод.

— Да пошли вы к черту, — процедил я сквозь зубы и сбросил вызов, нажав красную кнопку на руле.

В салоне дорогой машины снова повисла тишина, нарушаемая только тихим шуршанием шин по мокрому асфальту. Но спокойствие длилось недолго. Ровно через десять секунд телефон зазвонил снова. Тот же номер. Они не отстанут. Они никогда не отстают.

Я тяжело выдохнул, понимая, что прятаться бессмысленно, и нажал на громкую связь.

— Слушаю, — рявкнул я, стараясь придать голосу максимум уверенности и жесткости.

— Артем Николаевич Смирнов? — раздался из динамиков вкрадчивый, нарочито вежливый мужской голос, от которого по спине пробежал неприятный холодок.

— Да. С кем имею честь?

— Меня зовут Виктор. Служба взыскания банка «Кредит-Оптима». Артем Николаевич, у вас зафиксирована просрочка по платежу за потребительский кредит. Сумма задолженности вместе с пеней на сегодняшний день составляет двести сорок тысяч рублей. Скажите, по какой причине нарушен график выплат?

Двести сорок косарей. Твою мать.

Я нервно дернул воротник рубашки, который вдруг стал казаться слишком тесным.

— Произошла небольшая техническая накладка, Виктор, — я попытался выдавить из себя снисходительный смешок, как это делают успешные бизнесмены, когда речь заходит о копейках. — Мой бухгалтер перепутала реквизиты. Я решу этот вопрос буквально завтра.

— Артем Николаевич, вы говорите это уже вторую неделю, — голос коллектора мгновенно потерял всю свою вежливость, став холодным и жестким, как кусок льда. — «Техническая накладка» не является оправданием для нарушения условий договора.

— Я же сказал, завтра все закрою! У меня солидная фирма, у меня контракты горят, а вы мне тут из-за копеек мозг выносите! — я повысил голос, переходя в нападение. Лучшая защита, как известно.

— Для вас это, может, и копейки, Артем Николаевич. А для банка — это нарушение. Завтра до восемнадцати ноль-ноль деньги должны быть на счету. Иначе мы будем вынуждены передать дело в суд, а также наложить арест на ваши счета и имущество. В том числе на автомобиль, из которого вы сейчас, судя по акустике, со мной разговариваете.

— Да вы не имеете права! — рявкнул я, ударив ладонью по рулю.

— Имеем, Артем Николаевич. Почитайте договор. И еще. В качестве контактного лица у вас указана ваша супруга, Смирнова Оксана Николаевна. До нее мы тоже не можем дозвониться. Надеюсь, вы понимаете, что мы найдем способ связаться с вашими родственниками по месту их работы?

Меня бросило в холодный пот.

— Не смейте ей звонить! — выкрикнул я. — Это мои проблемы, ясно?!

— Всего доброго, Артем Николаевич. Ждем поступлений.

В динамиках раздались короткие гудки.

Я с диким ревом ударил кулаком по рулю. Раз. Другой. Третий.

— Твари! Ублюдки!

Кроссовер вильнул на дороге, и мне пришлось вцепиться в баранку обеими руками, чтобы выровнять машину. Сердце колотилось где-то в горле, во рту пересохло.

Вот же дерьмо.

Всё из-за этой истерички. Из-за Оксаны!

Я бросил злой взгляд на пассажирское сиденье. Там, в дорогой кожаной папке, лежали бумаги. Соглашение о разделе имущества, которое мой юрист набросал еще сегодня утром, и бракоразводные документы. Там черным по белому было написано, что она отказывается от любых претензий на машину и на ту хрущевку, в которой мы жили.

Еще вчера я был уверен, что у меня все под контролем.

Она должна была поплакать, собрать свои манатки и смириться. Как делала всегда. Она же мягкотелая, бесхребетная амеба! Я был уверен, что она просто пойдет на попятную, стоит мне чуть-чуть надавить.

Но утром, когда я попытался перевести деньги с ее карты, чтобы закрыть этот чертов кредит... банкомат выдал ошибку.

Она заблокировала карту.

Мою карту! Потому что на нее приходила ее зарплата фельдшера и все ее бесконечные премии за ночные дежурства!

Я просто не мог поверить в такую наглость. Эта тихая, покорная мышь, которая в рот мне заглядывала, взяла и отрезала меня от кислорода! От денег, на которых держалась вся моя идеальная, красивая жизнь. Мой бизнес, который сейчас переживал, мягко говоря, не лучшие времена. Аренда пентхауса для Насти. Частный садик для Даньки.

Все это оплачивалось Оксаной.

А теперь она решила поиграть в обиженную гордость.

— Ну ничего, сука, — прошипел я, выворачивая руль и поворачивая в унылый спальный район, где находилась ее подстанция скорой помощи. — Ты у меня сейчас попляшешь.

Я припарковал свой сверкающий чистотой кроссовер прямо у обшарпанного, грязного крыльца подстанции. Контраст был разительным. Моя машина стоила больше, чем это здание вместе со всем оборудованием внутри.

Я вышел под моросящий, мерзкий осенний дождь, брезгливо перешагнув через лужу. Настроение было паршивым.

Ничего. Сейчас я зайду туда, вытащу ее за шкирку из какой-нибудь ординаторской,