Развод в 45. Босс не бросит - Анастасия Бима Страница 15

Сергей приехал за ней в десять утра. Он был в строгом костюме, с папкой в руках, в которой лежали все документы. Он нанял лучшего адвоката в городе — женщину по имени Екатерина Андреевна, которая специализировалась на бракоразводных процессах.

— Ты готова? — спросил он, когда она села в машину.

— Нет, — честно ответила она. — Но я должна.

Он взял её за руку и сжал.

— Я рядом. Мы пройдём через это вместе.

Они приехали в юридическую контору. Кабинет адвоката был светлым, с дорогой мебелью и большими окнами. Екатерина Андреевна — высокая, сухая женщина с острым взглядом — встретила их у дверей.

— Нина Сергеевна, присаживайтесь, — сказала она, указывая на кожаное кресло. — Я изучила ваше дело. У вас есть все основания для развода: систематические побои, измены, алкоголизм. Мы подадим заявление в суд, приложим фотографии ваших травм, показания соседей. Я уверена, что решение будет в вашу пользу.

Нина слушала, чувствуя, как в груди холодеет. Она не думала, что всё будет так серьёзно. Ей казалось, что она просто хочет уйти, но адвокат говорила о побоях, о травмах, о суде. Это пугало её.

— А что насчёт имущества? — спросила она.

— Квартира оформлена на вас? — спросила адвокат.

— Да. Но мы брали ипотеку, ещё не выплатили.

— Это не проблема. Суд может обязать его выплачивать оставшуюся часть или выкупить вашу долю. Также вы можете требовать алименты, хотя ваш муж работает на севере, мы сможем добиться официальных выплат.

Нина кивнула. Она не хотела денег Виктора. Она хотела только одного — свободы.

Адвокат протянула ей ручку и кипу бумаг.

— Подпишите здесь, здесь и здесь, — сказала она.

Нина взяла ручку и посмотрела на Сергея. Он сидел рядом, смотрел на неё с поддержкой. Она глубоко вздохнула и подписала. Каждый росчерк отдавался в сердце болью и облегчением одновременно. Когда она закончила, она откинулась на спинку кресла.

— Всё, — сказала она. — Я сделала это.

— Поздравляю, — улыбнулась адвокат. — Теперь ждите повестку. Суд состоится через месяц. Я буду представлять ваши интересы.

Нина вышла из конторы на ватных ногах. Сергей обнял её и поцеловал в висок.

— Ты самая смелая женщина, которую я знаю, — сказал он.

Она улыбнулась сквозь слёзы. Она чувствовала себя так, будто сбросила с плеч гору. Она больше не была женой Виктора. Она была просто Ниной — свободной, независимой, готовой к новой жизни.

Они поехали в ресторан, но она не хотела работать. Она хотела праздновать. Сергей заказал столик в маленьком итальянском ресторане на окраине города. Они сидели, пили вино, ели пасту и говорили о будущем. Она смеялась, как девчонка, и чувствовала, как возвращается к жизни.

— Я никогда не думала, что смогу это сделать, — сказала она. — Я столько лет боялась его. А теперь я свободна.

— Ты всегда была свободна, — сказал он. — Просто ты не знала этого.

Она смотрела на него и влюблялась снова. Ей казалось, что это начало чего-то прекрасного. Она не знала, что впереди их ждут новые испытания.

Глава 23. Сергей закрывается

Прошла неделя после развода. Нина работала в ресторане, чувствуя себя увереннее, чем когда-либо. Она уже полностью освоилась с ролью администратора, гости её любили, коллеги уважали. Она готовила эскизы для нового зала и чувствовала, как талант, который она закопала на двадцать лет, наконец пробивается наружу.

Но что-то изменилось. Сергей стал холодным. Он перестал заходить в зал, перестал писать ей сообщения, перестал приглашать на ужины. Когда она заходила к нему в кабинет, он отвечал коротко, не смотрел в глаза, ссылался на занятость. Нина не понимала, что произошло.

Она попыталась поговорить с ним в пятницу вечером, когда все сотрудники ушли. Она вошла в его кабинет без стука и застала его сидящим за столом с опущенной головой.

— Сергей, — сказала она. — Что происходит? Ты избегаешь меня. Я что-то сделала не так?

Он поднял голову, и она увидела усталость в его глазах. Он выглядел измученным, осунувшимся.

— Нет, Нина, — сказал он. — Это не ты. Это я.

— Что значит «это я»? — спросила она, садясь напротив него.

Он вздохнул, провёл рукой по лицу.

— У меня проблемы с бизнесом. Крупный партнёр разорвал контракт. Мне нужно срочно закрывать долги. Я не могу сейчас думать об отношениях. Я должен думать о ресторане, о людях, которые на меня работают. Я не хочу втягивать тебя в это.

Нина чувствовала, как внутри закипает обида.

— Я не просила тебя втягивать меня в свои проблемы, — сказала она. — Но я прошу тебя не выключать меня из своей жизни. Я могу помочь. Я могу поддержать тебя.

— Ты не можешь мне помочь, — сказал он жёстко. — Это мои проблемы. Я должен решать их сам.

Она встала, чувствуя, как внутри поднимается гнев.

— Ты думаешь, я слабая? — спросила она. — Ты думаешь, я не выдержу? Я прошла через побои, через измену, через развод. Я сильная. Но я не хочу быть рядом с человеком, который отталкивает меня, когда трудно.

Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула боль.

— Я не отталкиваю тебя, — сказал он тихо. — Я защищаю тебя.

— Я не нуждаюсь в защите, — сказала она. — Мне нужен ты.

Она вышла из кабинета, хлопнув дверью. Ей хотелось плакать, но она сдержалась. Она знала, что он что-то скрывает. Она чувствовала, что его холодность — это защита. Но она не знала, как пробить эту стену.

На следующий день Нина работала в зале, когда к ней подошёл Борис Иванович, тот самый повар, который когда-то орал на неё за картошку. Он был необычно серьёзным, даже смущённым.

— Нина, — сказал он, — я хочу поговорить с тобой.

Она удивилась, но согласилась. Они вышли на задний двор, к мусорным бакам, где когда-то она пряталась от всего мира.

— Слушай, — начал он, — я знаю, что у вас с Сергеем Викторовичем что-то было. Я вижу, что он сейчас сам не свой. Я хочу сказать тебе кое-что, о чём он молчит.

Нина насторожилась.

— Что такое?

— У него есть сын. Андрей. Ему шестнадцать. Он живёт в Швейцарии с няней и врачами. Он инвалид — ДЦП, тяжёлая форма. Сергей платит огромные деньги за лечение, за операции, за реабилитацию. Он тратит на это все свои доходы. А сейчас его бизнес шатается, и он боится, что не сможет оплатить лечение. Он не говорит тебе об этом, потому что не хочет, чтобы ты видела