Горничная для миллионера - Натали Тимина Страница 15

Алекс сжал меня в объятиях и прижал к груди. Он молчал, пока всхлипы не утихли, ласково поглаживая мои ещё мокрые волосы.

— Всё? Успокоилась? — спросил он тихо. — Иди, закончи с ужином, а я поеду в аптеку. Мне и так достаточно видеть довольного и счастливого Лёшку. Прошу тебя: больше не плачь — не расстраивай брата и меня. Твои слёзы причиняют мне нестерпимую боль.

— Почему? — всхлипнула я.

— Может, потому что ты мне не безразлична? — произнёс он, кратко и смущённо.

— Как это? — прошептала я.

— Ладно, забудь, — махнул рукой Алекс. — Иди, заканчивай с ужином.

Он отпустил меня и уехал. Вернулся через полчаса и застал меня моющей посуду.

— Пей лекарство! — скомандовал он, протянув упаковку антигистаминных таблеток. Я послушно взяла их, налила воды из-под крана и собралась пить, но Алекс схватил стакан, вылил воду в раковину и налил бутилированную.

— Не пей воду из-под крана, — сказал он строго. — В подвале есть запас магазинной воды с газом и без. Я закажу ещё большой бутыль к кулеру.

Алекс вышел в прихожую, разговаривая по телефону. Я быстро проглотила таблетку и убежала в спальню. Во мне бушевали детские страхи: он поиграет — и уйдёт, оставив меня у разбитого корыта, без брата, разрушив всё, чего я добивалась. Мне приходилось скрываться в чужом доме, у почти незнакомого человека от тётки. Что я о нём знала? Ничего — кроме его имени, отчества, и возраста. И я безумно боюсь.

Я прижала подушку к себе и незаметно уснула. Через некоторое время услышала шаги и чей-то голос.

— Я же говорил, что она спит, — донёсся голос Лёшки. — Она всегда так: спит, когда у неё аллергия.

— Пусть спит, — сказал Алекс. — А мы с тобой займёмся мужскими делами и подготовим сюрприз для твоей мамы, хорошо? — осторожно сказал он и аккуратно укрыл меня покрывалом.

Я закрыла глаза, и на душе стало чуть легче: хоть кто-то рядом пытался взять ответственность за нас.

* * *

Алекс.

«Маленький затравленный зверёк», — пронеслось у меня в голове про мою девочку. А ведь до этого она так держалась! Не давала себя в обиду, смело огрызалась при любом удобном случае. Может, не стоило лезть к её тётке, к этой змее? Нет — всё-таки стоило. Мне больно смотреть, как она экономит свои гроши. Я не дам ей больше бедствовать и отдам ей то, чего не дала её родная тётка. Я буду баловать её, надеясь когда-то увидеть в её глазах ответную любовь. Буду ждать этого столько, сколько потребуется.

— А что за сюрприз для мамы? — спросил Лёшка, устроившись поудобнее.

— Завтра утром мы с твоей мамой станем мужем и женой. Твоя мама же работает с одиннадцати? — ответил я, стараясь, чтобы голос не выдавал ни страха, ни сомнений.

— Да. Она говорила, что пойдёт на работу в одиннадцать. Значит, ты теперь будешь моим папой? — глаза у мальчишки сияли от простого счастья.

— Да, что-то в этом роде, — улыбнулся я и потрепал его по волосам. — С утра мы официально распишемся. Для этого нам с тобой надо привести в порядок гостиную и выбрать маме наряд. Надеюсь, она ночью не выйдет из комнаты. Чем займёшься? Поможешь с обустройством комнаты?

— Думал, бездельничать, — честно признался он. — Мама на работе будет, а мне нечем заняться.

Я принёс из машины украшения и цветы. Вместе с юрким мальчишкой мы принялись украшать дом; Лёшка радостно бегал, подавая мне ленты и шарики, и его смех заряжал меня энергией. К десяти вечера гостиная была украшена, а мой маленький помощник окончательно вымотан и счастлив.

— Пошли, чай с бутербродами попьём, а потом — спать, — предложил я.

Мы уселись на кухне, сделали бутерброды, заварили крепкий чай и накинулись на еду, как будто не ели весь день. После трапезы я уложил Лёшку спать; он заснул почти сразу, с улыбкой на губах. Я вышел в свой кабинет — пыльный, рабочий уголок — и сел думать: что ещё можно придумать, чтобы расположить ко мне мою «Кару небесную», чтобы она перестала везде винить себя, чтобы не испытывала рядом со мной постоянного страха.

Я не монстр, хотя когда-то, признаюсь, вел себя так — от бессилия, от собственной неумелости рядом с ребёнком и сиротой. Теперь у меня есть шанс всё изменить: не приказами и не деньгами, а вниманием, заботой и терпением. Вечер опустился мягкой вуалью, и в тишине дома мне впервые за долгое время захотелось верить, что у нас получится — шаг за шагом, по капле, вернуть ей спокойствие и будущее.

* * *

Лина.

Я проснулась, когда солнце ярко светило. На веках, к моему удивлению, не чувствовалось тяжести и опухлости. А где Лёшка? Я огляделась и не заметила брата в спальне. В сердце сразу же пробралась ноющая тревога. Я соскочила с кровати с намерением пойти искать брата. Но, распахнув дверь спальни, с разбегу врезалась в мощный торс Алекса, который был одет во фрак.

— Куда это ты так разбежалась? — спросил он, заключив меня в свои объятия, спасая от очередного падения.

— Лёшку потеряла, — смущённо ответила я, не глядя на мужчину, чувствуя тепло его рук через тонкую ткань футболки, которое меня обжигало.

— Он внизу, не переживай! Тебе пора приводить себя в порядок перед нашей регистрацией брака. И, пожалуйста, сделай лицо попроще: нас сейчас будут фотографировать. Нельзя, чтобы по фотографиям потом определили, что всё не так, как есть! — прошептал мне на ухо Алекс.

«А ну, пошло всё к чёрту — лесом, боком и прискоком! — подумала я. — Не каждый день выхожу замуж за таких красавчиков! Тем более он у меня сейчас не вызывает негативных чувств. Пусть попользуется мной как хочет!»

Я приподнялась на носочках и прошептала ему в ответ на ухо:

— Как скажешь, милый! — После этого чмокнула его в щёку, прижавшись к нему сильнее, и игриво запустила пальцы в волосы на его затылке. — Что мне делать, мой господин? — спросила я и почувствовала, как его тело напряглось, а мне в живот что-то упёрлось.

— Сначала тебе необходимо отлипнуть от меня! — ответил Алекс резко охрипшим голосом, отстраняя меня. — Иди в душ, платье сейчас принесу. Женька поможет тебе с ним, с причёской и макияжем.

Алекс затолкал меня в мою комнату и пулей сбежал прочь, а я сразу же пошла в душ, унимать дрожь в теле после невинных объятий. Немного охладившись, вернулась в спальню, где меня уже поджидала Женька.

— Ну, подруга, я от