Верну тебя, бывшая жена - Лена Голд Страница 15

Я хочу тихого, быстрого развода. Я хочу, чтобы он вышел из нашей жизни и оставил нас с Ариной в покое. И если ты сейчас пойдешь и что-то ему сделаешь — это будет война. Грязная, долгая и нервная. Она травмирует мою дочь. Она съест все мои силы, которые мне нужны, чтобы строить новую жизнь. Ты меня слышишь?

Я говорю без истерики. Говорю языком стратегии, которую выстроила за эти три дня.

Арсен смотрит на меня, и я вижу, как ярость в его глазах борется с болью и беспомощностью.

— Значит, он просто так это сделает? Будет тебя бить… Останется безнаказанным?

— Он уже наказан. Он потерял нас. И свою дочь, — говорю я. — А я получила свободу. Это справедливый обмен. Не усложняй. Пожалуйста. Мне сейчас нужна не месть. Мне нужна тишина и порядок. И твоя поддержка… как брата.

Он тяжело дышит, потом отворачивается, проводит рукой по лицу. Когда оборачивается снова, в его взгляде еще тлеет уголь гнева, но уже сквозит понимание.

— Ладно. Ладно, черт возьми. Ты всегда была упрямее всех нас. Но если он… если он хотя бы пальцем тронет тебя снова…

— Этого не будет. Мы с ним больше не встретимся наедине. Все общение — через адвоката. Я позвоню ей сегодня.

Арсен молча кивает. Он подходит ближе, осторожно, как к хрупкой вещи, обнимает меня за плечи.

— Прости, что не сразу догадался, — хрипит он. — Где ты теперь? Где Аришка?

— Сняли квартиру. Все в порядке. Ариша с Эсмой. Приезжай как-нибудь в гости.

Он кивает еще раз, отпускает меня.

— Почему на съемной квартире, Рега? Семья тебе к чему, а? У нас нет дома, где ты можешь жить?

— Нет, брат… Я не хочу к вам. И, если честно, вы не узнали бы некоторые детали, — тычу пальцем себе в лицо, имея в виду поступок Арслана. — Если ты не приехал бы сюда. Я после развода сообщила бы вам, что все покончено.

Арсен хмыкает.

— Я тебе вечером позвоню. У меня есть, где жить, как раз неподалеку отсюда. И ремонт недавно сделал, вся мебель есть. Переедете туда.

— Арс, я договорилась с арендатором…

— Я с ним поговорю, не волнуйся. Вечером созвонимся. И знай — я рядом. Всегда.

Он уходит, оставив после себя напряженную тишину. Стою, слушая, как его шаги удаляются по залу, как хлопает входная дверь. Да, может, брата мне как-то удалось удержать, уговорить не делать лишних поступков. Но если отец узнает…

Делаю глубокий вдох. Возвращаюсь в мастерскую. На мольберте под светом софита висит незаконченный эскиз колье о грубоватой элегантности.

Сажусь на стул. Беру маркер. Работа продолжается. Но не успеваю я включиться, как звонит телефон.

Арслан…

Глава 10

— Рит, нам нужен новый сотрудник. Я, скорее всего, буду часто пропадать. Не хочется, чтобы ты оставалась тут одна, когда меня не будет.

Марго, кажется, не сразу понимает, о чем я. Хмурится.

— Конечно. Можно. А кого, есть кандидаты?

— У меня нет. Я как раз тебя и хотела спросить… Нам нужен человек, кому мы можем доверять. В моем окружении таких людей, увы, нет… Может, открыть вакансию?

— Не стоит, Регина. Я… могу поговорить с сестрой? Она как раз хотела сменить работу, поскольку ей не нравится коллектив в старом офисе. Будет замечательно, если со мной будет работать именно она.

— Я не против. Пусть приходит, если ей тут интересно, — обвожу взглядом свой Лепесток. — Даже лучше, что возьмём знакомого человека, а не постороннего.

— Договорились!

— До завтра тогда. Поеду домой, вещи будем в квартиру Арсена перевозить. Я пока работать по-человечески не смогу. В ближайшее время уж точно.

— Все хочу воздержаться, но, Регина, ты многое берешь на свои хрупкие плечи. Нельзя так… Может, выйдешь на работу, когда все личные проблемы решатся. Поверь мне, тут все будет хорошо.

— Ты хочешь моей смерти? — тихо смеюсь. — Я же свихнусь, если хоть как-то себя не отвлеку.

Рита выдыхает. А потом кивает.

— Поняла. Я хочу как лучше.

— Все будет хорошо, — подмигиваю. — Я ухожу.

— Я где-то через час уйду. Приведу в порядок витрины. Ты езжай, отдыхай.

Через считанные минуты доезжаю до дома.

Захожу в квартиру. Пахнет яблоками и чем-то безумно приятным — Эсма, видимо, уже приготовила ужин. А я настолько голодная, что готова съесть аж две порции.

Арина выбегает из комнаты, вся в растрепанных волосах, и бросается мне навстречу.

— Мама! Мы с тетей Эсмой делали пряничные домики из картона! И я нарисовала тебе солнце!

— Правда? Покажешь? — я прижимаю ее к себе, вдыхая ее запах, и чувствую, как что-то внутри, сжатое в тугой комок весь день, понемногу разжимается.

Эсма стоит в дверях кухни, вытирая руки полотенцем. Я отпускаю дочь, и она несется за своим рисунком.

Как только Арина скрывается в комнате, я опускаю голос.

— Эс, он… Арслан не звонил тебе? За все это время?

Она качает головой. Ее глаза, такие добрые и умные, смотрят на меня с печалью.

— Нет, Регина. Не звонил. Ни разу. Я… я даже проверяла, не сломался ли телефон. Ждала. Но — тишина. Это очень странно, чтобы Арслан Тагирович не интересовался собственной дочерью. На него не похоже…

Не звонок, не гневный вопрос «где моя дочь?», не попытка докричаться — ничего. Просто пустота. И в этой пустоте окончательно, до щемящей ясности, кристаллизуется ответ на все мои вопросы.

— Ясно, — мой голос звучит странно ровно даже для меня самой. — Спасибо, что была с ней. И со мной.

— Да что ты… — машет она рукой, но я вижу, как она сжимает край полотенца. — Ты… как ты? В «Лепестке» все в порядке?

— В порядке. Работаю. Арсен заезжал, — делаю паузу, видя, как ее брови ползут вверх. — Увидел синяк. Хотел идти бить морду Арслану. Уговорила его не лезть, — зло усмехаюсь. Я сама сейчас не отказалась бы врезать мужу пару пощёчин. Настолько он меня разочаровал.

— Слава богу, — выдыхает она. — Драка сейчас… последнее, что нужно. Арина поужинала. Хочешь, разогрею тебе?

— Да, спасибо. Сейчас только переоденусь.

Иду в спальню. Стянув пиджак и остальную одежду, надеваю старый мягкий свитер и треники. Возвращаюсь на кухню.

Помыв руки, сажусь за стол. Эсма ставит передо мной тарелку с теплым рагу, а я смотрю, как Арина клеит на холодильник свое солнце — желтое, с улыбкой до ушей.

— Мама, а папа когда приедет? Он же не видел мой домик.

Воздух уходит из легких. Эсма замирает у мойки.

Я, отложив ложку, стараюсь не подавать вида, как мне плохо.

— Знаешь, солнышко,