Черные галстуки и невинная ложь - Кэт Синглтон Страница 15

Однажды мы обсудим ту ночь. Но пусть сначала привыкнет ко мне. Обычно я нетерпелив, но ради нее постараюсь. Ожидание того стоит.

11. Марго

Бэк зря времени не терял. Он и правда дал мне лишь вечер и утро на прощание с друзьями и сборы, чуть ли не с рассветом заявился на пороге, чтобы подгонять меня в аэропорт.

Я вступила в спор. Если самолет частный, то зачем вообще куда-то спешить?

Бедной я никогда себя не чувствовала. Моя семья отлично справлялась. Да, родители жили от зарплаты до зарплаты, но мы находились в любви и заботе. Я ни в чем не нуждалась. Ну да, я мечтала о трехэтажном домике для Барби – и я его получила, хоть и спустя год после выхода на рынок, когда игрушка попала на скидки. Все нужное и почти все желаемое – у меня было. Детство было счастливым, пусть родители и не раскидывались деньгами.

Наверное, я по-настоящему поняла, что такое бедность, только в первые месяцы после выпуска из университета. Тогда я жила на рамене из упаковок и дешевых батончиках, на которые появлялись скидки, когда у них истекал срок годности. Тогда мне казалось, что все ньюйоркцы так живут.

Но так, по крайней мере, началась моя нью-йоркская история.

Только оказавшись в фойе пентхауса Бэка, я осознала, насколько Синклер богат. Стоило начать догадываться, когда он сказал, что живет на Манхэттене. Здесь один месяц аренды крохотной студии был почти в три раза больше, чем сумма, которую мы платили за трехкомнатную квартиру в Лос-Анджелесе. Вторая подсказка: как только мы вошли в лифт высотки, Бэк достал ключ-карту и приложил ее к панели, а затем нажал огромную светящуюся кнопку «ПХ».

Ну разумеется, он живет в пентхаусе! И, конечно же, квартир красивее я никогда не видела! Ну конечно.

– Будешь просто стоять с открытым ртом? – Бэк зашагал по черному мраморному полу, отчего разлетелось эхо. Он остановился у роскошного золотого столика в коридоре и бросил в керамическую чашу кошелек с ключом.

Я замерла на мягком ковре лифта. Он трижды пикает, и двери начинают закрываться. Я вскрикиваю и бросаюсь между дверьми, почти роняя сумку в панике.

Бэк стоит посреди комнаты с моим чемоданом в руке и усмехается. Он внимательно на меня смотрит.

– Спасибо за помощь, – язвлю я.

– Я решил, что ты и сама справишься, – он разворачивается, идет мимо лестницы, на ходу бросая мне через плечо: – Пойдем, не стой в галерее.

Я смеюсь и трясу головой, тоже направляюсь к лестнице. Поручни у нее стеклянные, а ступеньки белые, с золотыми акцентами. Выглядит очень современно. И дорого.

– Никогда не слышала, чтобы слово «галерея» использовали в таком контексте.

Бэк идет к огромному столу и везет за собой мой дешевенький чемодан. Бэк так его дергает, что старенькая спортивная сумка почти сползает. Я не могу не пялиться на контраст между этим величественным столом и моими вещами. Столешница сделана из какого-то темного камня с необычным названием. Выглядит тяжелым. Интересно, сколько человек ее сюда поднимали.

– Галерея, – повторяю я, стараясь привыкнуть к слову. Так странно говорить его в контексте дома.

– Да, то была галерея. А сейчас мы с тобой в столовой, – говорит он снисходительно.

Я показываю ему язык.

– Да что ты, козел!

Бэк бросает мой чемодан и идет на кухню, роскошнее которой я еще никогда не видела. Бэк проводит пальцем по темной столешнице кухонного шкафа.

– А это кухня, – он растягивает каждую гласную, как будто разговаривает с малышом.

Я игнорирую его. Хочет быть козлом, я подыгрывать не стану. Вместо того чтобы плеваться оскорблениями, осматриваю место, которое должно стать моим домом на ближайший год.

Ни за что не поверю, что Бэк принимал участие в дизайне квартиры. Тут очень красиво. Даже темные цвета в обстановке не отталкивают, а создают уют. Квартира не кажется холодной или нежилой. Кухня особенно притягивает взгляд. Деревянные с легким блеском шкафчики тянутся через всю стену. На углу стена со шкафчиками встречается со стеной, скорее с окном – от пола до потолка. По другую сторону, у стены, стоят две плиты, уголок с навороченной кофемашиной и самый большой холодильник, который я когда-либо видела.

Ноги сами идут туда. Провожу ладонью по холодной столешнице стойки в центре. Веду пальцами по нежным трещинкам в темном камне, останавливаюсь только у огромной раковины – если захочу, я вся в нее умещусь. Шкафчики, кран, мелкие детали кухни – все блестящего медного оттенка, который подчеркивает современный стиль. Цвета в комнате подобраны со вкусом. Я уверена, что Бэк тут ни при чем, а вот его дизайнер отлично поработал.

– Ты хоть раз здесь готовил? – перестаю любоваться кухней и поворачиваюсь к Бэку, чтобы наконец полюбоваться им.

Он же мой будущий подставной жених.

Бэк смотрит мне прямо в глаза, облокачивается бедром на столешницу, вынимает руки из карманов. Одна скользит по ткани галстука, а вторая расслабляет узел вокруг шеи. Я с замиранием сердца слежу, как он развязывает галстук и снимает его окончательно.

– Ты многого обо мне не знаешь, Марго Моретти. Например, что, когда у меня появляется свободное время, я люблю готовить.

Мой рот приоткрывается от шока. Пытаюсь представить Бэка здесь за готовкой, но никак не получается. Готовка – это бардак и рутина, никак не сочетается с человеком, который девяносто процентов своего времени проводит в костюме.

– Ты любишь готовить?

Бэк аккуратно складывает галстук и кладет его на стол.

– Почему это тебя так удивляет?

Я иду к холодильнику и открываю одну из огромных дверей, чтобы посмотреть на его содержимое. Жду, что увижу там кучу контейнеров из доставок или даже пустоту, но, к своему удивлению, вижу множество свежих продуктов. Поворачиваюсь к Бэку, он самодовольно на меня смотрит.

Закрываю дверь, снова смотрю на Бэка:

– Не знаю. Я думала, что ты из тех, кому постоянно готовят личные повара. Сложно представить тебя за плитой. А если костюм запачкается?

Он тихо смеется, отталкивается от столешницы и сокращает между нами расстояние. Бесит, что сердце ускоряется с каждым его шагом. Бэк – самый красивый мужчина из моих знакомых. Да, характер оставляет желать лучшего, но даже внешняя жесткость не лишила его природного магнетизма. И я на него ведусь. Я могу попытаться бороться, а могу просто сдаться. Не знаю, какой вариант хуже. Надо держать себя, свои гормоны и чувства в руках.

Однажды Синклер уже разбил мне сердце, так что второго братца я к только что зажившему органу не подпущу.

Бэк