Развод. Сломанная ветка - Ольга Ларгуз Страница 15

Хотя нет, пизжу. Я знаю последствия, просто боюсь себе в этом признаться.

Пустота.

Холод.

Ничто.

Почти смерть, только не физическая, а душевная. От одного только предчувствия беды мелко трясутся поджилки, а сердце срывается в дикую тахикардию, грозя разбиться о ребра.

Шаг на белое крыльцо…

Наверное, Ветка чувствовала себя так же, когда входила в церковь. Сейчас я ловлю ответку от мироздания, и это адски больно. Терплю, принимаю, хотя внутренности горят огнем, кровь гонит по венам жидкое стекло моего же предательства.

В закрытой частной клинике нас уже ждут. Регистратор моментально называет номер кабинета и едва не склоняется в поклоне. Я веду любимую женщину по коридору, а про себя произношу только одно: пусть будет беременность.

Пожалуйста.

Молю!

Кабинет, приглушенный свет, громоздкий аппарат, жутковатое на вид гинекологическое кресло. Чисто, безлико, высокотехнологично и бездушно.

— Прошу, — женщина в белом халате указывает Ветке на кушетку, застеленную полупрозрачной пеленкой. — Ложитесь и постарайтесь расслабиться.

На вопросительный взгляд врача отвечаю тем, что сажусь на стул и сцепляю пальцы в замок. Я не уйду, буду рядом.

Душа тихонько подвывает, когда я вижу, как жена поднимает подол платья и приспускает вниз резинку трусиков и колготок. Она спокойна, даже безразлична к процедуре и, похоже, уверена в диагнозе.

— Давайте посмотрим, что тут у нас, — приговаривает доктор, и Ветка вздрагивает, когда на кожу падает прозрачная капля геля. Датчик скользит по ее животу, аппарат узи оживает.

Я не знаю, куда смотреть: на экран, по которому мечутся непонятные тени и раздаются странные звуковые сигналы или на жену. Выбираю второе, потому что в первом ни фига не разбираюсь.

Тик-так…

Тик-так…

Большие круглые часы над дверью отсчитывают секунды, а я чувствую, как земля уходит из-под ног, превращается в шаткую болотную кочку, а затем и вовсе исчезает под приговор врача.

— К сожалению, сегодня не могу вас порадовать, беременности нет.

— Как? Совсем? — понимаю, что несу бред и выгляжу смешно, но не могу остановиться.

— Абсолютно. Ваша жена не беременна, Макс Георгиевич, — подтверждает доктор и протягивает жене коробку с салфетками. — Можете вытираться и вставать.

Нет.

Не беременна.

Умом понимаю, что чуда не случилось, но из последних сил цепляюсь за ускользающую надежду.

— Скажите, а может так случиться, что срок еще очень маленький и из-за этого ваш аппарат ничего не увидел?

От напряжения руки начинают подрагивать, и я прячу их в карманы брюк. Макс Веллер не может выглядеть слабаком, проигравшим. Он просто не имеет на это права, но судьба опрокинула меня на спину и раскатала в тонкий блин.

Я где-то читал, что чудо — это ошибка Бога. В этот раз он решил быть правильным и не ошибся. Его идеальность стоит мне семьи.

— Нет, Макс Георгиевич, ошибка исключена, но, чтобы развеять все сомнения, я предлагаю вашей супруге сдать кровь на ХГЧ. Я абсолютно уверена, что этот анализ подтвердит мои выводы.

Шах и мат.

Светлана стоит рядом с кушеткой, расправляет подол платья и смотрит на экран, на котором застыла картина моего личного апокалипсиса.

— Кровь будем сдавать?

Без слез, без истерик. Такое ощущение, что она интересуется, хочу ли я кофе. Своей покорностью и тихим голосом рассеивает в прах надежду на лучшее.

— Давай сдадим, все равно уже тут.

Мы.

Наше «мы» остается только на бумаге. Розовое свидетельство о заключении брака — как пропуск в лучший мир. Мир, который я уничтожил своими собственными руками.

Пока Ветка проводит время в процедурном кабинете, я подпираю стену в коридоре. Растираю лицо, заставляю себя искать выход из лютого пиздеца.

Да, у меня есть три недели, но это — все. За что цепляться? За память? За прогулки в парке, поездки в Питер и новогодние каникулы, которые жена заставила меня взять чуть ли не шантажом? Мы уехали на базу отдыха на семь дней и провели это время наедине друг с другом. Они были удивительными, сказочными. Именно с этих каникул мы привезли в Москву нашего кроху, которому было не суждено родиться.

Три недели. Пятьсот четыре часа на то, чтобы… Чтобы что?

Ветка любит меня и не скрывает этого. Я не знаю, смогла бы она простить разовую интрижку со Снежаной, но абсолютно уверен, что все проблема кроется в ребенке.

Детей бросать нельзя, это аксиома. Одно дело, когда мужик не в курсе, что он — папа, но у меня другая ситуация.

Я не уверен, что жена поймет, если я возьму пацана на финансирование, но полностью откажусь от участия в его жизни. Вижу словно наяву, как она прищуривает глаза и тихо укоряет: «Макс, ты — его отец, ты должен. Мальчик не виноват, у него должен быть отец…»

Ветка никогда не примет меня вместе с ребенком: он будет постоянно напоминать об измене, а Снежана ни за что не расстанется с сыном, который стал ее пропуском в блистательный мир Веллер.

Мир, наполненный мишурой, иллюзиями и ложью.

Круг замкнулся.

Чертово колесо пришло в движение, и я пока не понимаю, как с него соскочить.

Мечта сбывается и не..

Светлана

— Всё.

Одно слово — итог целого дня.

Всё.

Я выхожу из процедурного кабинета, поправляю рукав платья, под которым белеет стерильная повязка. Дело сделано.

Беременности нет, я это точно знаю даже без анализа крови. Вижу лицо Макса, его растерянность и страх. Веллер привык контролировать ситуацию, диктовать свои условия огромному миру, но сегодня все идет наперекосяк.

Удивительно, но во время узи появляется ощущение, что груз, лежащий на мои плечах, становится легче. Уже не штормит, земля не уплывает из-под ног, и слезы высохли. Еще одна невидимая ниточка, соединяющая наши души, разрывается тихо и незаметно.

Я не беременна.

— Макс, отвези меня на работу.

— Света, может не надо? Тебе нужно отдохнуть, ты белая, как простыня. Давай сходим к терапевту, пусть он тебя осмотрит, выпишет оздоровительные капельницы или витаминки, — Веллер отталкивается от стены и подходит вплотную. Мне приходится смотреть вверх, чтобы поймать взгляд серо-синих глаз.

— Не нужно никаких капельниц, я в порядке и хочу вернуться в бутик. Макс, там Наташа одна осталась и работы вагон…

Мы движемся в сторону выхода. Я — с конкретной целью, а муж идет следом словно привязанный. В отражении зеркальной двери ловлю его взгляд. Задумчивый, ушедший в себя.

Понимаю, он ищет выход из сложившейся ситуации, но вот в чем засада: тот вариант, который лежит на поверхности, Макса не устраивает, а тот, который нужен ему, неприемлем для меня.