Жестокий наследник - Ана Уэст Страница 15

Ни за что.

Настойчивый стук моего сердца заставляет меня выйти из спальни и спуститься вниз по лестнице, по которой он вёл меня наверх, заглядывая в каждую комнату, мимо которой я прохожу, надеясь мельком увидеть его широкие плечи и тёмные волосы. Я не нахожу его, пока не захожу на кухню.

Он стоит возле одного из прилавков без рубашки и, кажется, не замечает меня, когда я вхожу в дверь. Я вижу синяки, покрывающие его торс, а также различные порезы и царапины на предплечье. Это из-за спасения? Он пострадал? Он стоит вполоборота и смазывает повреждённые костяшки пальцев каким-то раствором с помощью ватного диска. Рядом с ним стоит открытая бутылка виски и стакан, на дне которого виднеется медная жидкость.

Он не реагирует на моё присутствие, даже когда я подхожу ближе. В животе слабо сжимается что-то, вызывая тошноту.

— Киллиан?

Он вздрагивает, явно испугавшись моего голоса, и я с удивлением замечаю в его глазах что-то, чего не могу понять.

Я сдерживаю лёгкую улыбку. Он такой милый, но я отгоняю эту мысль. Киллиан не из тех, кто хорошо реагирует на то, что его называют милым.

— Хорошо приняла душ? — Спрашивает он, и я вижу, как его стальной взгляд скользит по моему телу, обёрнутому полотенцем, а руки перестают обрабатывать его собственные раны.

— Да, — отвечаю я, подходя ближе и останавливаясь в нескольких шагах от него. От того, что я нахожусь с ним в одной комнате, мне становится тепло. Он – мужчина внушительных размеров, и всё же, когда я смотрю в его глаза, всё остальные травмирующие события отходят на второй план. Он похож на ворчливого медведя: конечно, он убьёт любого, кто встанет у него на пути, но мысль о том, чтобы оказаться в его больших тёплых объятиях, уже не пугает меня, как раньше.

Когда он так близко, я чувствую запах сандалового дерева от его лосьона после бритья и слегка резкий запах антисептического лосьона, которым он обрабатывает костяшки пальцев. Я сжимаю колени, и меня снова бросает в жар. Моё сердце начинает биться быстрее.

Он мне нужен. Мне нужно, чтобы он помог мне стереть то, что я не смогла отмыть мылом. К чёрту всех, кто использует меня, чтобы добиться своего. Пришло время мне вернуть контроль над своей жизнью.

Я хочу, чтобы он помог создать новую версию меня.

— Не смогла найти какую-нибудь одежду? — Небрежно спрашивает он, всё ещё не сводя с меня пристального взгляда своих серых глаз и держа руки наготове, застыв от того, что я прервала его.

Ну, ничего не поделаешь, мальчик.

Я роняю полотенце.

— Мне не нужна одежда.

Я стою перед ним совершенно голая, с кожей, покрытой капельками воды после душа, и от волнения у меня сердце уходит в пятки. Его глаза расширяются от удивления, а по моей коже пробегают мурашки, когда он медленно скользит взглядом по моему обнажённому телу. Мои соски напрягаются от лёгкого сквозняка, и его взгляд опускается ниже, к теплу, скрытому между моих обнажённых бёдер.

Он ведёт себя так же, как в нашу первую встречу, но я больше не хочу отстраняться от него. Я обнажена и беззащитна, и мне нужно почувствовать его руки на себе, пока моя уверенность не пошатнулась.

— Ты мне нужен.

ГЛАВА 8

КАРА

Я почти ожидаю, что он отвергнет меня, когда вижу его самодовольную улыбку, и, честно говоря, не могу его винить. Мы уже проходили через это, и тогда всё не зашло так далеко, как мне сейчас нужно. Поэтому мои слова звучат немного резче, чем я хотела. Но нет времени сожалеть, потому что он без предупреждения целует меня в губы.

Одной рукой он обхватывает моё горло, как ошейником, и сжимает его достаточно сильно, чтобы я почувствовала тревогу, но не настолько сильно, чтобы это вызвало панику. Другой рукой он скользит между моих ног, и каждый раз, когда он надавливает большим пальцем на мой клитор, у меня слегка кружится голова. Я говорю себе, что это чувство должно вызывать тревогу.

Но это не так.

У меня кружится голова. Как будто я парю.

И мне это нравится.

Каждый нерв в моём теле напрягается, когда его язык проникает в мой рот, лаская мой язык вкусом виски. Он так жадно исследует мой рот, что я не могу пошевелиться. Я стою, слегка наклонившись над стойкой, окутанная теплом, исходящим от его тела. Я крепче сжимаю его предплечье и чувствую, как он замирает на долю секунды.

Почему он остановился? Он что, ждёт, что я оттолкну его?

Секунду спустя его руки оказываются на моих бёдрах, и он поднимает меня на столешницу, не прерывая поцелуя. Даже сидя он возвышается надо мной, но теперь я могу обхватить его за шею и притянуть к себе, чтобы он продолжил меня пожирать. Я прижимаюсь к нему всем телом, и его сильные руки обвивают мою спину, прижимая наши обнажённые тела друг к другу.

Затем он стонет мне в рот.

Это низкий гул, который пронизывает его всего, и я чувствую это. Внутри у меня всё сжимается, и я хочу свести бёдра вместе, чтобы впитать это ощущение, но теперь он между ними, и вместо этого я крепко сжимаю его бёдра коленями.

Он ухмыляется мне.

Затем прикусывает губу.

Он резко проводит языком по моей нижней губе, и я вскрикиваю, инстинктивно отворачивая голову. Когда я поднимаю на него взгляд, он слизывает несколько капель крови с губ, и его губы изгибаются в мрачной усмешке.

Я нежно касаюсь нижней губы кончиком языка, ощущая тепло крови. Он рассёк мне губу и выглядит при этом очень довольным.

— Теперь это моя метка, — говорит он, и я не могу ответить, потому что он снова страстно целует меня, и вкус виски, смешанный с привкусом крови, заставляет меня стонать от наслаждения.

Стоит ли мне стыдиться того, что мне это нравится?

Трудно мыслить ясно. Вместо этого я пытаюсь сосредоточиться на настоящем, на том, что я здесь, с ним, прямо сейчас. Я запускаю пальцы в его густые тёмные волосы и сжимаю их так сильно, что из его горла вырывается ещё один вибрирующий стон. Затем наши губы разъединяются, и он припадает к моей шее. Ощущение его горячих губ и языка, скользящих