Неправедные ангелы - Алисия Рамос Страница 15

— Я всего лишь веду себя как человек, которым ты меня готовил, так в чем проблема? — огрызнулась в ответ. Его лицо покрылось густым румянцем, и я поняла, что облажалась. Я знала, что лучше не возражать, особенно когда он уже был в настроении.

Нижняя губа Рокко выпятилась, когда он презрительно покачал головой. Моя рука взметнулась к лицу, когда я поползла назад к шкафу, уже зная, что будет дальше. Он был слишком быстр, разыгрывая меня, когда делал выпад, как раз перед тем, как выпрямиться и пройти мимо меня, чтобы сорвать спрятанный свитер с верхней полки.

— Что ты делаешь? — запаниковала, пытаясь вернуть футболку обратно.

Сунув руку в задний карман, Рокко вытащил блестящую ментальную зажигалку, ту, что украшала герб семьи Витале. Я никогда не забуду эту чертову печать. Окровавленная рука, держащая на ладони козлиную голову. Мой взгляд метался между куском ткани и монстром передо мной. Я бы терпела физическое насилие снова и снова, если бы это означало, что душевные муки прекратятся. Пламя гневно плясало, почти насмехаясь надо мной. — Пожалуйста, не надо. Почему ты не можешь просто отпустить меня? — я плакала.

От его смеха у меня по спине пробежали мурашки. — Почему? Чтобы ты могла пойти и найти его? Он не хотел тебя, Майя. Он оставил тебя тогда окровавленной и избитой, разве ты не помнишь? Я нашел тебя и собрал по кусочкам. Очевидно, я слишком сильно баловал тебя все эти годы. Дал тебе слишком много свободы.

— Ты лжешь! — крикнула я. Его одеколон пропитал комнату, обжигая мои ноздри, когда я сглотнула желчь, прежде чем потянуться за футболкой. — Я надеюсь, что он заставит тебя помучиться, прежде чем убьет! Он собирается кастрировать тебя, и я собираюсь позволить ему! — изменение октавы поразило меня, когда мой голос стал выше, звуча хрипло из-за того, что я чувствовала. Но я имела в виду каждое слово.

У меня было всего мгновение, чтобы заметить его руку, прежде чем она хлестнула меня по лицу, разбрызгивая ярко-красную жидкость по полу. В ушах у меня зазвенело, пронзительный шум рикошетом отдался в ушах, прежде чем в комнате воцарилась тишина, если не считать моих тихих всхлипываний. Из моего носа потекла кровь и каплями растеклась по ковру. Вытирая это тыльной стороной ладони, я почувствовала, как рвота поднялась и потекла изо рта на пол.

Зажигалка снова щелкнула, и я втянула воздух, наблюдая, как пламя облизывает футболку, пока она не упала на пол огненной кучей. Фамилия Райли была едва различима на фоне красных и оранжевых тонов. Это почти напомнило мне восход солнца, который мы наблюдали много лет назад.

— Твои дни сочтены... Он может спасти тебя не больше, чем ты можешь спасти себя, — отрезал Рокко. Остановившись прямо у порога, он повернулся ко мне с чеширской ухмылкой. — Если ты еще когда-нибудь будешь угрожать мне, Майя, я запру тебя в клетке и буду выставлять напоказ, как свой личный цирковой номер, — с угрозой он сплюнул на пол, прежде чем выйти из комнаты.

Как только он оказался вне пределов слышимости, я медленно поползла к футболке, стекло хрустело под моими пальцами, когда я с трудом передвигалась по ковру. В коридоре завыла пожарная сигнализация, но я была сосредоточена не на этом. Ткань скрутилась под моими тонкими пальцами, и отвратительная смесь крови и слез каплями упала на то, что осталось.

— Прости, что бросила тебя, — прошептала я в темноту. Пахло серой и пеплом, обжигая детские волосики у меня в носу, но в тот момент все, чего я хотела, это снова оказаться в его объятиях. — Я должна была сказать тебе, кто я. Я должна была сказать тебе, что мне нужна помощь.

Поднимаясь на ноги, я позволяю ткани выпасть из моих пальцев, прежде чем как в тумане подойти к своему туалетному столику. Я уставилась на свое отражение, икнув и позволив слезам скатиться по моему избитому лицу, испытывая отвращение к тому, кем я стала. Если я хотела жить, другого выбора не было. Пора было убираться отсюда.

Сунув руку в ящик стола, я достала пинцет и поднесла к лицу, осматривая его. Я хотела убедиться, что они достаточно острые для того, что должно было произойти. Осматривая гладкую поверхность туалетного столика, я искала, за что бы зацепиться. Вырывать этот богом забытый трекер было бы больно, но я могла с этим справиться.

Я никогда не хотела, чтобы меня нарезали ломтиками, превратили в идеальную маленькую куклу Рокко. После нападения я научилась любить свои шрамы и была бы счастлива сохранить их. Но когда Рокко нашел меня, он настоял, чтобы я сделала пластическую операцию, чтобы восстановить свою красоту. Моему носу полностью изменили форму, шрам удалили, и веснушек больше почти не было видно. Иногда мне хотелось вонзить ногти в свое лицо и сорвать его, но оно оставалось там, как железная маска, навсегда оставляя меня в ловушке кожи, которая на ощупь была чужой.

Сделав глубокий вдох, я положила руку на туалетный столик и начала ощупывать свою кожу. Мои пальцы шарили в поисках твердой массы, пока, наконец, не нашли маленький кусочек металла. — Вот ты где, маленький засранец, — рассмеялась я про себя. Используя острые края пинцета, я, не теряя времени, вонзилась в чувствительную плоть.

Вокруг раны собралась лужа крови, из моего горла вырвался болезненный писк, но я уже не могла остановиться. Моя нога тревожно дрожала, выбивая на полу торопливый рисунок. Жгучая боль чуть не заставила меня потерять сознание, мои глаза закатились от ее интенсивности.

Закончи это, Майя, ты можешь это сделать.

Наконец, маленький гибкий предмет оказался между когтями пинцета. Я не могла поверить, что что-то такое маленькое может быть таким болезненным. Красный окрасил каждый дюйм моей руки и растекся по белому дереву. Яростным ударом кулака я положила трекер на туалетный столик и разбила его вдребезги, окончательно отделив Рокко от своего тела. К сожалению, прошло совсем немного времени, прежде чем он был уведомлен.

Я быстро поднялась со своего места и схватила маленькую сумку, зная, что мне придется бежать и я не смогу взять свой чемодан. Убедившись, что бросила в него телефон и зарядное устройство, я добавила несколько смен одежды, прежде чем затянуть завязки. Пот стекал по моей груди, смешиваясь с засыхающей кровью. Оглушительный звук шагов донесся