Порочная красавица - Джей Ти Джессинжер Страница 15

Его пальцы так сильно сжимают мою руку, что я задыхаюсь от боли. Он рычит: — Ты фригидная пизда.

Затем внезапно Майлз оказывается распластанным задницей на полу.

Ощетинившийся, руки сжаты в кулаки, Паркер нависает над ним, свирепо глядя сверху вниз. Он говорит: — Еще одно слово, и ты очнешься в больнице. Или в аду.

Его голос спокоен. Лицо ничего не выражает. Но, о Боже, его глаза. В его глазах смерть. От этого у меня мурашки пробегают прямо по пальцам ног.

Не трепет страха. А трепет возбуждения, как будто я нахожусь на вершине безумно высоких американских горок, вот-вот перевалюсь через край и раскину руки в воздухе.

Почему? Потому что он заступился за меня.

Паркер думает, что только что спас девушку, попавшую в беду, но на самом деле он недвусмысленно доказал, что у него комплекс героя, вспыльчивый характер и полное пренебрежение к общественным условностям. Очевидно, ему было наплевать, что десятки людей сейчас стоят вокруг и глазеют на нас, захваченные нашей маленькой мелодрамой. Он слишком озабочен защитой моей добродетели.

И теперь я точно знаю, как я собираюсь зацепить его: рыцари в сияющих доспехах — самые большие идиоты из всех.

Это будет детская забава.

Я так взволнована мыслью о своей предстоящей победе, что испытываю физическое возбуждение. Не думаю, что мои соски когда-либо в жизни были такими твердыми.

Майлз, шатаясь, поднимается на ноги и бросает в мою сторону еще одно мерзкое оскорбление, прежде чем, спотыкаясь, пробираться сквозь толпу.

Глядя ему вслед, я подношу дрожащую руку ко рту и сдерживаю притворный крик отчаяния. Паркер тут же поворачивается ко мне, протягивая руку.

— Пойдемте.

Не дожидаясь ответа, он берет меня за руку и уводит прочь от перешептывающейся толпы на танцпол. Я следую за ним, пытаясь изобразить на своем лице подобие травмы. Я надеюсь, что это не то лицо, которое у меня бывает, когда я выпиваю слишком много алкоголя и слишком мало сплю, потому что то лицо глубоко непривлекательно. Но без зеркала я не могу быть по-настоящему уверена.

Потом мы танцуем. Я на самом деле не понимаю, как это произошло, потому что я так сильно сосредоточилась на составлении плана и пыталась выглядеть расстроенной, но Паркер прижимает меня к своему телу, его рука на моей обнаженной пояснице. Мы плавно двигаемся сквозь море других пар, как будто танцевали вместе всю свою жизнь.

После нескольких молчаливых поворотов он говорит: — Мисс Прайс.

— Мистер Максвелл.

— Рад видеть вас снова. Вы выглядите чудесно. Это платье потрясающее.

Я шмыгаю носом, но поднимаю подбородок, изображая, что я травмирована произошедшим, но не хочу, чтобы ты об этом знал.

— Благодарю вас.

Я чувствую на себе его пристальный взгляд. Я смотрю через его плечо, делая вид, что мне слишком трудно встретиться с ним взглядом.

— Он был вашим кавалером?

Я качаю головой.

— Хорошо. — Пауза. — Бывший, я так понимаю?

Я шепчу: — Просто ошибка, — и нервно смеюсь. — В бизнесе я никогда не совершаю подобных ошибок, но в моей личной жизни… — Я совершаю долгий, прерывистый вдох, а затем делаю паузу, как будто пытаюсь подобрать слова. — Не обращайте внимания. Спасибо, что пришли мне на помощь. А теперь давайте никогда больше не будем вспоминать об этом.

Его руки сжимаются вокруг меня, словно для дополнительной защиты. Он бормочет: — Конечно, — и мы оба замолкаем.

Ну, снаружи я молчу, а внутри происходит что-то вроде рейв-вечеринки с большим количеством галлюциногенных наркотиков и дэт-металлической музыки.

Я очень уверена в пути, по которому собираюсь пойти, в своем намерении заставить Паркера Максвелла страдать за то, что он сделал со мной, но трудно совместить мою жажду мести с моей гормональной реакцией на его близость. Он просто такой … мужественный. Да, он мужественный в том смысле, что этому нельзя научиться, или подделать, или даже должным образом объяснить. То, как он двигается, говорит и держится, даже его чертов запах — всё, кажется, создано для того, чтобы заставить женские яичники начать производить яйцеклетки сверхурочно.

Поскольку я не могу отрицать, что меня всё еще сильно физически влечет к нему, что электрическая связь, которую я чувствовала, когда была невежественной маленькой девочкой, все еще сохраняется, я ненавижу его еще больше.

Я закрываю глаза. Когда открываю их снова, Паркер улыбается мне сверху вниз.

— Что? — спрашиваю я.

— Вы загадка, мисс Прайс. Головоломка.

— Вот как?

Он кивает, но не вдается в подробности. Я подсказываю: — В каком смысле?

Его улыбка исчезает. От интенсивности в его глазах захватывает дух.

— Во всех. Я никак не могу вас понять.

— Здесь нечего понимать, мистер Максвелл. Что видите, то и получаете.

— Нет. Вы очень хорошая лгунья, мисс Прайс, и то, что я вижу, определенно не то, что я получаю.

У меня перехватывает дыхание. Что Паркер знает обо мне? Он что-то обнаружил, кто я на самом деле?

Он не мог. Я была слишком осторожна. Я замела все следы. Пятнадцать лет, новый гардероб, новые зубы, новый нос, новое имя, биография, вычищенная до мельчайших деталей… Я больше не та бесхитростная деревенская девушка, которая любила всем сердцем и душой.

Та девушка мертва. Осталась только эта девушка, та, что сделана изо льда и мести.

— Вам нравятся головоломки? — тихо спрашиваю я, выдерживая его пристальный взгляд.

Паркер опускает голову и шепчет мне на ухо: — Это моя самая любимая вещь в мире.

Кончик его носа касается края моего уха. На этот раз, когда я вздрагиваю, это не притворство.

— Вы получили мои цветы? — спрашивает он.

Я должна сделать глубокий вдох, прежде чем ответить. То, как его рука скользит по моей спине, в высшей степени отвлекает.

— О … так они были от вас?

Посмеиваясь, Паркер поднимает голову.

— И она снова вернулась.

— Кто? — невинно спрашиваю я.

— Зена, королева воинов.

Самым кокетливым движением, на которое я только способна, не вызывая у себя рвоту от переизбытка приторности, я запрокидываю голову и смотрю на него из-под трепещущих ресниц. Это гораздо сложнее, чем описывают в любовных романах. Я боюсь, что он подумает, будто я сейчас упаду в обморок. Я уверена, что выгляжу совершенно нелепо, но всё равно продолжаю.

— Мистер Максвелл, я не имею представления, о чем вы говорите.

Он запрокидывает голову и смеется, заставляя несколько пар поблизости испуганно посмотреть на