Искушающий яд - Рина Кент Страница 14

Голос Ленина разносится в воздухе подобно удару хлыста.

— Садись в машину. Прокатимся.

— Пожалуй, откажусь. Но спасибо за предложение.

— Садись в машину, Престон. Либо так, либо Майли отправляется в школу-интернат.

Я судорожно сглатываю, мое горло сжимается так, что становится трудно дышать.

Сука.

Сука.

Возможно, мне не следовало так быстро уходить из отцовского кабинета, или, типа, меньше язвить, чтобы он не отправлял меня с Лениным.

Я смотрю вверх на темное окно, где мирно спит Майли, и никто не прерывает ее сон, и понимаю, что решение очевидно.

Со вздохом я забираюсь в машину и еду с Лениным в его любимую камеру пыток.

Ту самую, где онисправляет меня по приказу отца.

Избивает немного, — пару ударов тут и там, чтобы хватило вправить мне мозги.

Потому что я облажался.

Я не то чтобы против боли. Нет, она мне даже нравится. Удары, кровь, которая хлещет и наполняет мой рот.

Так я чувствую себя живым.

Но мне не нравится, что отец теперь видит во мне только разочарование, которое нужно наказывать и исправлять.

Ты же знаешь, чья это вина, шепчет один из моих демонов.

Точно. Конечно, знаю. Это из-за того капитана «Стантонвских Волков», который раздражал меня всю ночь.

Я заставлю его заплатить за это.

Маркусу Осборну лучше считать свои гребаные дни.

Глава 4

Маркус

— Ты просто невероятно сегодня играл!

Я улыбаюсь, слыша голос мамы через динамик телефона. Сегодня вечером я слышу эти слова постоянно.

— Ты лучший.

— Легенда!

— Просто зверь.

Но ничего из этого не имеет значения. Это просто пустые слова людей, которые отвернутся от меня в ту же секунду, как только я перестану побеждать или сдам позиции.

Они — охотники за славой, люди с настолько пустыми жизнями, что получают удовлетворение лишь от чужих достижений.

Этот голос, однако, совсем другой.

Это голос женщины, которая сделала меня тем, кто я есть.

Единственного человека, которому я благодарен.

— Прости, что не смогла прийти, милый.

Я слышу, как она идет сквозь хаос, царящий в приемном отделении неотложной помощи Стантонвилля.

Теперь, когда она стала старшей медсестрой, ее обязанности не уменьшились, а только удвоились.

— Не переживай, мам. Это я должен просить прощения. После сегодняшней игры в приемной, наверное, прибавится работы.

— Не глупи. Ты здесь ни при чем, — она делает паузу. — Каково это — победить своего главного соперника?

— Офигенно.

— Вот это мой мальчик.

— А то.

— Я так горжусь тобой, Маркус. Я говорила тебе уже об этом?

— Наверное, раза два за сегодня.

— Этого мало, — она смеется, но ее смех постепенно угасает. — Так, скажи мне. Они были сегодня на игре?

Мне не нужно спрашивать, кто такие «они».

Они — это чужаки.

Люди, само существование которых угрожает той жизни, что мы с мамой построили.

— Нет, — говорю я, прислонившись к мотоциклу и глядя в темное небо.

Ночной воздух резкий и колючий, он обжигает холодом лицо и пробирается сквозь кожаную куртку, пробирая до самых костей.

— Ты мне врешь? — в строгом голосе мамы слышится подозрение, и, честно говоря, у нее есть на это все основания.

— Конечно нет. Думаю, в прошлый раз ты их достаточно напугала.

— Вот и отлично, — твердо говорит она, и я усмехаюсь себе под нос.

Скажем так: наши любопытные соседи получили места в первом ряду на шоу, где мама гоняла раскаленным утюгом Эндрю, донора спермы вашего покорного слуги, и его накачанных амбалов.

Какой бы зрелищной ни была эта сцена, во второй раз выйти сухой из воды у нее не получится.

Отец может стерпеть ее угрозы раз или два, но терпением монаха он не отличается.

— Если они будут приставать к тебе на учебе или на играх, ты же мне скажешь, да?

— Конечно, — черта с два.

Я люблю свою маму, но ее способы лезть на рожон с моим отцом не работают.

Скорее уж он в конце концов решит, что от нее больше проблем, чем пользы, и просто избавится от нее.

Сценарий, которого я ни за что не допущу.

— Не буду тебя отвлекать, — говорю я, услышав, как кто-то заговорил с ней на том конце провода.

— Не отрывайся там слишком сильно.

— Есть, капитан.

Она смеется, но перед тем как повесить трубку, напоминает мне нормально поесть и быть осторожным.

Все в той же манере, которая присуще ей уже много лет.

Быть матерью-одиночкой вообще нелегко, но в нашей части города — особенно тяжело. Я изо всех сил старался не лезть в неприятности, но пока рос, люди постоянно… проверяли меня на прочность.

Поэтому я бил их, заставлял истекать кровью и молить о несуществующей пощаде.

И маме приходилось приезжать, чтобы вправить мне мозги. Впрочем, после первых нескольких раз я научился предаваться своим разрушительным привычкам так, чтобы она об этом не узнала.

В переулках. В глухих подворотнях. В местах, где обитало только такое хулиганье, как я.

Хотя для меня дело никогда не было в проблемах с гневом, от которых страдало большинство тех отбросов. У меня их нет, и я полностью контролирую свои эмоции.

Но мне нравится звук хрустящих костей, ощущение плоти, бьющейся о плоть, и вид крови.

Это чувство, когда ты валишь кого-то на землю и смотришь, как он барахтается в надежде на мою несуществующую милость.

Я жажду власти и контроля, а не насилия ради самого насилия.

Мама думает, что драки, удары и желание причинять боль были просто этапом, который сам собой прошел, когда я занялся хоккеем.

Ладно. Допустим, так и есть.

Меньше всего я хочу волновать ее или взваливать дополнительный груз на ее плечи. Она отдавала мне все с самого дня моего рождения, и я отказываюсь быть неблагодарным куском дерьма.

Только не по отношению к ней.

Я начал подрабатывать, как только дорос до нужного возраста, лишь бы помочь оплатить мой любимый способ разрядки — хоккей.

Я хотел бросить спорт в средней школе, увидев, как покупка всей этой дорогущей экипировки бьет по маминому карману, но она наотрез отказывалась.

— Это первое, о чем ты меня действительно попросил, и я ни за что не позволю тебе бросить это из-за каких-то дурацких денег. Ты занимаешься тем, что любишь, а твоя мама позаботится обо всем остальном, хорошо?

Хорошо.

Взамен я стану звездой НХЛ и отдам ей все деньги, которые заработаю.

Так я думал тогда. И думаюдо сих пор.

Несмотря на те бельма на