Без права на слабость - Hay Grig Страница 14

Настоящая работа начинается тогда, когда ты учишься видеть ложь среди правды.

Когда замечаешь детали, которые остальные считают незначительными.

Когда понимаешь, что люди редко говорят то, что думают, и почти никогда не показывают свои истинные мотивы.

Я сидела в кабинете уже третий час подряд и смотрела на документы.

На первый взгляд дело выглядело почти безнадёжным.

Молодая женщина требовала развода, передачи ей опеки над детьми и доступа к семейным активам.

Её муж утверждал, что жена психически нестабильна, проходит лечение и пытается уничтожить его репутацию ради денег.

Классическая схема.

Если бы не одно «но».

Слишком идеальная.

За шесть лет практики я научилась бояться идеальных дел.

Настоящая жизнь не бывает идеально выстроенной.

В настоящих историях всегда есть ошибки.

Трещины.

Следы.

Здесь же всё выглядело так, словно кто-то заранее подготовил картину для суда.

Слишком чисто.

Слишком правильно.

Слишком удобно для ответчика.

Я закрыла очередную папку и потянулась за чашкой давно остывшего кофе.

Именно тогда заметила то, что до меня пропустили три адвокатские группы и два следователя.

Одну дату.

Всего одну дату.

Маленькую цифру в банковской выписке.

Настолько незначительную, что её легко было не заметить.

Но именно эта цифра разрушала всю версию защиты.

Я несколько секунд смотрела в документ.

Потом открыла следующий.

Затем ещё один.

Сердце начало биться быстрее.

Не от страха.

От азарта.

Потому что я наконец увидела настоящую картину.

Не развод.

Не семейный конфликт.

Не борьбу за детей.

Передо мной была схема вывода активов через подставные компании ещё за год до подачи заявления о разводе.

Он готовился заранее.

Очень заранее.

И всё это время создавал образ жертвы.

Дверь кабинета открылась.

Глеб вошёл без стука.

Как всегда.

Он давно считал этот кабинет своим вторым домом.

— Ты опять забыла пообедать.

Я даже не подняла головы.

— Нашла тебя.

— Кого?

— Нашла ошибку.

Он подошёл ближе.

Несколько секунд молча изучал документы.

— И что ты видишь?

— Я вижу человека, который два года строил защиту ещё до начала войны.

Глеб внимательно посмотрел на меня.

— А ещё?

Я подняла взгляд.

— Он слишком уверен в своей победе.

— Это плохо?

— Нет.

Это прекрасно.

Потому что самоуверенные люди всегда начинают считать окружающих глупее себя.

А это самая дорогая ошибка.

Впервые за вечер на лице Глеба появилась улыбка.

Он прекрасно знал этот взгляд.

Такой взгляд появлялся у меня только тогда, когда я чувствовала приближение победы.

— Значит, ты уже придумала, как его уничтожить?

Я медленно закрыла папку.

— Нет.

Уничтожать я никого не собираюсь.

Пусть это делают его собственные поступки.

Мне достаточно показать суду правду.

Глеб покачал головой.

— Иногда я забываю, насколько опасной ты стала.

Я усмехнулась.

Если бы он знал, какой ценой досталась эта опасность.

Сколько раз меня ломали.

Сколько раз заставляли начинать жизнь заново.

Сколько ночей я провела, боясь будущего.

Сколько раз собирала себя по кускам.

Сильными не рождаются.

Сильными становятся тогда, когда однажды понимают, что спасать тебя больше некому.

А ведь он знает... Я стала такой благодаря ему... Он собрал меня заново...

Я стала похожа на него...

И в тот вечер, сидя среди документов, я вдруг отчётливо осознала одну простую вещь.

Когда-то мой отец считал меня слабой. Оставил меня думая, что я сломаюсь и вернусь...

Жизнь десятки раз пыталась поставить меня на колени.

Но каждый раз совершала одну и ту же ошибку.

Она оставляла меня живой.

А значит — способной подняться снова.

Глава 19

Первый снег снова напомнил мне о том, что я так долго пыталась забыть.

Прошло уже семь лет с того дня, когда мне указали на дверь. Семь долгих лет я не видела свою сестру. Сара… А сегодня я вдруг узнаю, что её выдали замуж.

Моя маленькая Виктория.

Я открыла ноутбук и ввела в поиске имя: Владислав Громов.

Честно говоря, я ожидала увидеть что угодно, но реальность оказалась иной. Молодой, богатый, влиятельный и весьма уважаемый человек. По словам Сары, он никогда не подчинялся моему отцу, а уже одно это было достаточной причиной для уважения.

Я попросила коллег собрать на него дополнительную информацию, и когда получила полную картину, на душе стало гораздо спокойнее. Владислав оказался именно тем человеком, каким его описывали.

Семь лет меня не было в этом городе. Но, кажется, сейчас самое подходящее время навестить сестру и её новоиспечённого мужа. Тем более Новый год — прекрасный повод для такого визита.

Однако поездку пришлось отложить.

Судебный процесс затянулся почти на два месяца. Лишь спустя долгие недели удалось добиться решения в пользу моей клиентки. Опека над детьми, дом и часть совместно нажитого имущества перешли ей. Но главным достижением стало другое — суд вынес запрет на приближение её бывшего мужа.

Вечером я собирала документы, когда в кабинет вошёл Глеб.

— Глеб, на выходных я хочу поехать к сестре. Заодно познакомлюсь поближе с новым родственником.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Может, мне поехать с вами?

В его взгляде было столько тревоги, что я невольно нахмурилась.

— Глеб, тебя что-то беспокоит?

Он на секунду отвёл глаза.

— Нет... То есть да. Я переживаю за тебя и за Тёмку. Я не знаю, что ждёт вас там.

Я мягко улыбнулась.

— Насколько мне известно, мой зять вполне порядочный человек.

— За Влада я как раз спокоен.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Ты его знаешь?

— Мы пересекались однажды. Я представлял интересы его партнёров в одном деле.

Я прекрасно понимала причину его беспокойства.

Глеб был уверен, что там я могу столкнуться с отцом Артёма.

Но он не знал главного.

Для меня эта история давно закончилась.

Я поставила в ней жирную, окончательную точку.

Тридцать первого декабря, около девяти вечера, машина остановилась возле роскошного особняка.

Я вышла и крепче сжала ладонь сына.

Мы направились к воротам.

Охрана пропустила нас сразу, как только узнала моё имя.

Я поднялась по ступеням и позвонила в дверь.

Спустя несколько секунд её открыл Влад.

— Ну здравствуй, зять.

Я даже не успела договорить, как из глубины дома выбежала Виктория.

— Мил! Милочка! Как же я по тебе скучала!

Она буквально налетела на меня с объятиями.

Я крепко прижала сестру к себе, чувствуя, как дрожат её плечи от сдерживаемых рыданий.

Сердце болезненно сжалось.

Семь лет.

Семь потерянных лет.

— Вика, что ты творишь? Ты ребёнка напугала.

Влад подошёл к нам и осторожно отвёл жену в сторону.

Только тогда я заметила испуганное лицо Артёма.