Мартовский кот и разведенка с прицепом - Лина Филимонова Страница 14

– Ты что, никогда раньше не кончала? – в его голосе звучит нахальное самодовольство.

– Пф–ф–ф–ф!

Я пытаюсь произнести это презрительно. Но получается жалко. Вот меня размазало…

Может, и кончала. Давно. Редко. Вообще не так!

Со времен развода, который произошел почти три года назад, у меня не было мужчины. И вибратора у меня нет. И с душем я не развлекаюсь.

Мне не до этого! Я либо очень сильно занята, либо устала и сплю.

Ну, может, иногда, перед сном, когда по телу вдруг начинают бродить эротические вибрации… Очень–очень редко! Я снимаю напряжение. Сама.

Но моим пальцам очень далеко до нежных, умелых, нереально чувственных…

– Твой чай.

Он ставит на журнальный столик большую дымящуюся кружку. Я беру ее…

– М–м–м–м! Горячо.

– Обожглась? Дай подую.

Он забирает у меня кружку, садится рядом, его губы приближаются к моим…

Опять?

Он ещё даже не коснулся моих губ, а по коже уже поползли пушистые мурашки, которые становятся все горячее, разгоняются все быстрее…

Опять начинается. Я не могу… А он все равно меня целует.

И я даже не успеваю понять, как и когда он расстегнул мое платье. Оно сползает с плеч, демонстрируя кружевной черный лифчик.

– Подожди! Я пить хочу.

– Пей. Чай уже остыл.

Я пью. Он смотрит.

Никогда в жизни ни один мужчина не смотрел на меня таким голодным жаждущим взглядом!

На мне дымится расстегнутое, но ещё не снятое платье.

Мои затвердевшие соски горят и ноют. В трусиках настоящий потоп. Вторая волна…

Я допиваю чай и ставлю кружку. Он встает и… просто поднимает меня, забрасывая к себе на плечо.

– Куда? – лепечу я.

Ощущая жадную горячую лапу на своей голой попе. Платье задралось…

– В берлогу. Трахать.

Он опускает меня на кровать, расстегивает свои джинсы, остается в боксерах, красноречиво вздыбившихся внушительным бугром.

Его футболка летит в сторону, пиджака на нем нет уже давно. Он почти голый, а я… мокрая настолько, что трусики хоть выжимай.

– Раздевайся, – хрипло командует он, внезапно избавляясь от последнего предмета одежды.

И натягивая презерватив.

– Ва–а–ау…

Вот это размер…

Мой рот сам собой распахивается, платье слетает, трусики тоже. На мне чулки и лифчик, а во мне уже почти…

Он сверху. Мои бедра раздвинуты. Я мокрая и скользкая.

Я снова пульсирую и сжимаюсь в сладких спазмах, хотя он ещё не вошел… Но уже почти…

– А–а–ах!

Он резко заполняет меня, кажется, до самого горла. Я задыхаюсь, впиваюсь ногтями в его спину, кусаю его шею, прижимаюсь к нему, обхватив коленями мощный торс.

В глазах звезды.

В ушах белый шум и его голос.

– Какая ты узкая… Горячая… Сладкая… Моя девочка!

Да… твоя… твоя…

С моих губ срываются хриплые короткие стоны.

Он входит в меня глубоко и быстро… Ещё быстрее, ещё глубже…

Тишина… Темнота… Я отключаюсь…

Ещё быстрее? Не–е–ет…

– А–а–а! А–а–а! – резкий крик в оглушительный тишине.

Это я кричу.

Это я умираю от накрывающих меня с головой, невыносимо сладких, острых и горячих волн…

Я сама – волна.

Я – кисель.

Я растекаюсь по кровати, чувствуя, как он обнимает меня, что–то шепчет на ухо, целует.

А я… то ли засыпаю, то ли теряю сознание…

 16

Богдан

Просыпаюсь от того, что затекла рука. Потому что на ней всю ночь лежала голова моей Царицы…

Аккуратно высвобождаю онемевшую конечность. Сонная красотка переворачивается на живот, попкой кверху. Одеяло наполовину сползает, а я, не удержавшись, стаскиваю его полностью.

Вау! Какие у нас тут крутые трамплины!

Изгиб поясницы шикарен, аккуратная круглая попочка – вообще отвал башки. Р–р–р–р! Хочу откусить кусочек. Ну а бедра… я уже пел им серенады и готов бесконечно повторять на бис.

Мля. Вчера все пошло как–то не так…

Не то чтобы я прям облажался, но я собой недоволен. Все было слишком быстро и просто. В миссионерской позе.

Не получилось особо впечатлить и поразить Царицу.

Хотя при этом она кончала так, как будто ее сто лет никто не трахал… Чувствительная девочка. Шикарная!

А он точно импотент. Ее муж.

Мля. Опять он торчит в моей голове, как ржавый гвоздь!

Кольца нет, муж есть. И это для меня хорошо…

Вчера я, конечно, чуть жестко не обломался. А ведь она говорила: не надо в такси. Повелитель оргазмов, мля… Уже думал, что она уедет домой, а я снова буду близко дружить с правой рукой.

Но она немного повыделывалась и стала послушной. Так с ними и надо, с высокомерными царицами. На плечо, в пещёру и – трахать.

Мало! Я ее даже не распробовал...

И сейчас нежно, но возбуждающе, очерчиваю ее охеренные изгибы.

– М–м–м–м! – сонно и недовольно мычит она.

Я прохожусь кончиками пальцев по бедрам, проникаю между ними, раздвигаю…

– М–м–м–м! – ещё более возмущенный писк.

Скидывает мою руку. Глаза не открывает.

– Хочу…

– Я тоже, детка! – наклоняюсь и целую нежную шейку возле ушка.

– Кофе… – слетает с ее губ.

Будет тебе кофе. И какао с чаем. Можно и ванну с шампанским. Но все – потом.

А сейчас…

Мои пальцы медленно, но неотвратимо пробираются в центр вселенной. Вчера она не смогла сопротивляться. А сегодня – сжимает бедра, поворачивается на бок, да ещё и отпихивает меня коленкой.

– Кофе!

Ладно, ладно.

Понял, не дурак. Я тоже обычно, пока кофе не выпью – не человек, а дикий и злой камышовый кот.

Выползаю из–под одеяла. Иду на кухню. На пару со своим железным стояком.

Вдвоем идем, ага.

А в моей кровати лежит голенькая, сладкая, теплая девочка… И – не дает!

Варю кофе.

Подумав, достаю сковороду и яйца. Так, что тут у нас в холодильнике? Помидорки черри. Немного зелени. Сыр. Можно замутить омлет.

Я дома обычно только завтракаю, но делать это люблю со вкусом.

Царицу надо накормить. Я тоже с утра всегда злой, пока не поем и не накачаюсь кофеином.

– Ваше величество!

Провожу рядом с ее лицом чашкой с кофе. Аромат заполняет спальню.

Ее ноздри подрагивают. Глаза распахиваются.

– Кофе!

Она садится на кровати, прикрывшись одеялом.

– В душ пойдешь? – спрашиваю я.

Поставив кружку на тумбочку,

Она косится на мой член.

– А ты… оденешься?

– Нафига? Потом опять раздеваться.

– Потом?

– После завтрака. Я там омлет приготовил.

– Ты?

Ее глаза становятся ещё больше.

– Все