Злой дьявол - Сиенна Кросс Страница 14

Дверь снова скрипит. Рори задерживается в дверях, ее волосы наспех завязаны, щеки все еще раскрасневшиеся. Она отказывается встречаться со мной взглядом, объявляя:

— Свадебный организатор Серены здесь. Она хочет согласовать все детали на завтра.

Але выпрямляется, поправляя рубашку, сама картина самодовольного ублюдка.

— Идеальное время.

Я стону, проводя рукой по лицу.

— Боже, помоги нам всем.

Velvet Vault этим утром не похож на Velvet Vault. Исчезли неоновые огни, дымка и опасный гул искушения. Вместо этого место утопает в цветах, башнях из шампанского и розово-золотых украшениях, от которых клуб Алессандро выглядит так, будто напился на свадебной выставке.

Серена сияет, будучи в своей стихии. Она восседает в центре бархатной банкетки, как королева, тиара сверкает, белая лента через грудь с надписью Будущая Невеста, украшенная стразами. Она держит судейство с Рори, Алиссией и Изабеллой по бокам, все четверо хохочут достаточно громко, чтобы дребезжали люстры. Чуть дальше внутреннего круга — целая куча одиноких подруг Серены, с доброй половиной из которых я в свое время переспал. Сегодня я стараюсь их всех избегать.

Тети тоже здесь, естественно. Тетя Стелла, уже выпившая два бокала просекко, сплетничает о том, как один из братьев Валентино однажды голышом бегал по фонтану в Риме. А мама Серены, тетя Роуз, заливается смехом, вспоминая их похождения в колледже. Они со Стеллой лучшие подруги с незапамятных времен. Тетя Джиа, с другой стороны, листает телефон, одновременно отвечая на вопросы Рори, как генерал в боевом штабе. А моя мать, Мэйси, смеется так громко, что фыркает, пугая одного из официантов. Затем своим самым чопорным и правильным тоном требует объяснить, почему шоколадный фонтан еще не работает.

Если бы я не был так напряжен, я бы смеялся вместе с ними. Вместо этого я стою в стороне с Але, оба в черных костюмах, больше похожие на телохранителей, чем на кузенов. Что недалеко от истины. Он непринужденно опирается рукой на высокий столик, но его глаза остры, обшаривают комнату с той хищной настороженностью, которую он не может отключить.

Я делаю то же самое, только мой взгляд задерживается дольше на выходах, затем на вооруженных охранниках у дверей и на толпе хорошо одетых женщин, проходящих мимо бархатных канатов. Ничто не ускользает от охраны Gemini, но все равно моя кожа зудит. Словно она здесь.

Она.

Шепот воспоминания вырывается вперед. Ее запах, цитрус и солнечный свет. Эти пухлые губы. Ярко-синие глаза, как Средиземное море.

Кэт?

Мысль приходит резкая, незваная, и я почти смеюсь над собой. Нет. Невозможно. Кэт была мягкой, застенчивой, едва исполнилось восемнадцать, когда я знал ее. Она даже не позволяла мне учить ее езде на Vespa, вцепившись в мою рубашку от страха. Не может быть, чтобы та девушка превратилась в ту хладнокровную убийцу, которая наставляет пистолет на человека.

И все же... Кэт была ирландкой. Она мало говорила о своей семье, но что, если?

Нет. Я отмахиваюсь от этого глотком виски, позволяя жжению отвлечь меня. С тех пор как Але обрушил бомбу о беременности, я не могу собраться с мыслями. Образ Але, ухмыляющегося как самодовольный ублюдок, и сияющей рядом Рори ударил по мне сильнее, чем должен был. Это всколыхнуло то, что, как я думал, похоронил.

А именно, ее.

Кэт пробиралась в мой разум месяцами, царапаясь, выбираясь из темных углов, куда я ее засунул. С тех пор как Рори ворвалась в нашу жизнь со своим густым ирландским акцентом.

Но у моей роковой женщины не было такого акцента. Он был едва уловим, почти незаметен. Не как у Кэт. Я все еще вижу ее клубнично-светлые волосы, ловящие солнце, все еще слышу ее смех, все еще чувствую ее шепот обещаний на моей коже.

Я ругаюсь под нос и заставляю себя сосредоточиться на настоящем. Девушки уже вскрывают подарки. Серена взвизгивает, открывая коробку с нелепым бельем, которое выбрала Рори.

— Антонио упадет в обморок, когда увидит тебя в этом, — дразнит Изабелла.

— Я бы ни за что на свете не надела такое. — Алиссия касается пальцами шелкового, кружевного лоскутка одежды, но ее усмешка выдает ее.

Тети хлопают, смеются и опрокидывают шампанское, как воду. Это хаос. Громкий, беспорядочный, сверкающий хаос. Наш хаос, Росси и Валентино.

Я пытаюсь наслаждаться, но все это время не могу избавиться от ощущения, что на меня смотрят.

Але наклоняется ближе, голос низкий.

— Ты тоже это чувствуешь?

Я киваю один раз, сканируя балкон над танцполом, где пара охранников стоят, как статуи.

— Ага.

Але выпрямляется, челюсть сжата, но не устраивает сцен. Мы не можем напугать женщин, не сегодня. Не когда Серена улыбается от уха до уха, купаясь в лучах славы, которой жаждала с тех пор, как научилась ходить.

Поэтому мы ждем. Наблюдаем. Притворяемся.

И я потягиваю виски, сохраняя невозмутимое выражение лица, пока внутри все бурлит. Потому что, даже говоря себе, что мне это кажется, часть меня знает.

Она здесь. Где-то рядом.

Я потягиваю виски, а в воздухе витает нотка цитруса, и на кратчайшее мгновение по балкону, как мотылек, мелькает светлая вспышка. Кэт?

Или я просто сошел с ума?

Хуже всего, теперь я не знаю, хочу ли поймать Тригг... потому что часть меня боится, что я уже это сделал.

ГЛАВА 9

ПУСТОЕ ЭХО

Маттео

Але крепко обнимает Рори за талию. Он что-то шепчет, и она шлепает его нелепым букетом из туалетной бумаги, который Серена заставила ее взять, смеясь так, будто она достаточно легкая, чтобы взлететь. Он выглядит так, будто на вершине гребаного мира, взрыв, который чуть не разрушил его жизнь, давно забыт. С тех пор как Рори ворвалась в его жизнь, шрамы больше не делают его взгляд затравленным. Они заставляют его выглядеть живым.

Cazzo, а теперь они беременны.

Это слово гложет меня, как ржавое лезвие. Он и Рори вот-вот вступят во что-то новое, что-то постоянное. Семья. Этот ребенок родится в хаосе и опасности, но если кто и может построить крепость из любви, так это Але.

Я должен радоваться. И я рад. Вроде как. Но это также задевает меня, пустое эхо в моей собственной груди. Единственная женщина, которой я когда-либо действительно дорожил, давно исчезла, и мне нечем похвастаться, кроме пустых ночей и слишком большого количества виски.

Я допиваю остатки и бросаю взгляд на балкон, опоясывающий клуб. И тут