Настоящий папа в подарок - Вероника Лесневская Страница 14

— Хреново, — обреченно ругаюсь себе под нос.

Еще раз пробегаю глазами текст документа. Здесь должен быть код донора, но вместо него… галочка в графе: «ЭКО с использованием криоконсервированной спермы мужа (партнера)».

А кто у нас «партнер» ненадежный? Так точно, Валентин Брагин, чтоб его морской дьявол побрал! Именно он и указан в бумагах, а не донор, под которым мог скрываться мой материал.

Очередная нестыковка. Все-таки придется еще раз наведаться в репродуктивный центр.

— Все собрали? — рявкаю на двух идиотов, когда они выносят сумки в коридор.

— Так точно, — трясет головой Валенок, как болванчик, а его боевой товарищ вдруг скрывается в туалете. Судя по звукам, раздающимся по ту сторону двери, полудурку плохо.

Если бы эти салаги были у меня в подчинении, то летали бы, как электровеники. Впрочем, им и так сегодня досталось, а больше руки марать не хочется.

Брезгливо дернув плечами, хватаю весь Настин багаж в одну руку, бумаги — в другую и, не прощаясь, ухожу из отвратной квартиры.

По пути заезжаю в продуктовый, на автопилоте сгребаю в пакеты все, что осталось на полках после Нового года. Ассортимент скудный, зато с голода не умрем. Дома с Настей придумаем, что приготовить — ей сейчас надо есть за двоих.

— Значит, ребенок все-таки от Вали, — задумчиво повторяю, устраиваясь за рулем.

Настроение мгновенно опускается до отметки «минус». Мысли заняты лишь проклятыми бумагами.

Парадокс! Сначала я был возмущен тем фактом, что замороженный материал использовали без моего ведома, потом убедил себя, что Настя беременна от меня, и обрадовался, а сейчас… разочарован.

Чувствую себя психом с биполярным расстройством, хотя не раз проходил медкомиссию и допущен к службе. Но то, что происходит со мной — непривычно. Система ценностей перестраивается, мозги всмятку, меня всего выворачивает наизнанку. А всему виной одна молодая блондинка с глазами василькового цвета.

— Настя, я дома, — сообщаю с порога, складывая гору пакетов и сумок в угол. В коридоре на удивление чисто и опрятно, хотя вчера мы наследили. — На-асть?

Вместо ответа слышу то ли скулеж, то ли писклявый лай, а из кухни ко мне выбегает рыжий щенок, не породистый, мелкий, но озорной. Скачет, как мячик.

— Откуда у нас пес? — удивленно бросаю в пустоту и приседаю, протягивая ему руку. В ладонь тут же тычется мокрый нос, а потом шершавый язык вылизывает мои пальцы.

— Миша? — приглушенно доносится из глубины помещения. Она так нежно зовет меня по имени, но все портит проклятое «вы». — Я думала, это ваш — он бегал во дворе по снегу, замерз маленький, и я впустила его в дом, — лепечет Настя, но так и не показывается мне на глаза, будто в прятки играет. — Нельзя было? Извините…

— Ладно, пусть живет, — потрепав дворнягу по холке, поднимаюсь и скидываю обувь. Щенок тут же сует морду в мои ботинки, забавно чихает и пробует подошву на зуб. Засранец, будет грызть все в доме, но беременным отказывать нельзя. Потерплю ради нее. — Тебе все можно, — выдыхаю с улыбкой.

— Я немного у вас убралась. Если что-то не найдете, спрашивайте, — вежливо тараторит приятный, но взволнованный девичий голос. Ласкает слух. — На обед приготовила супчик из того, что нашла в холодильнике. Надеюсь, вам понравится…

Я втягиваю носом приятный аромат бульона. Думаю, Настя не лгала ночью — и действительно умеет кашеварить, просто вчера стеснялась и перенервничала, а сегодня решила доказать мне это. Не понимает, глупая, что из ее рук я даже яд выпью.

— Ты где вообще? — смеюсь, оглядываясь в поисках моей неугомонной гостьи.

— В подсобке, — неожиданно заявляет, а я судорожно вспоминаю, где она находится.

Послушно бреду на звук Настиного голоса. Благо, болтает она без умолку.

— Отдохнула бы, — усмехаюсь.

— Я порядок наводила, чтобы время скоротать и вам хоть чем-то отплатить за доброту, — признается простодушно, вызывая у меня добрую улыбку. — И случайно нашла тут кое-что. Надеюсь, хозяева не будут против.

— Договоримся, — заранее даю ей зеленый свет. — Настя…

— Я тут, помогите мне.

Взгляд упирается в ровные ножки, которые кажутся бесконечно длинными в задравшейся до середины бедер тельняшке. Подхожу ближе, инстинктивно рассматриваю точеную фигурку, пользуясь тем, что Настя стоит ко мне спиной. Бесстыдно оцениваю упругую попку, осиную талию, плавные изгибы идеального тела.

Хороша!

Становится на носочки, пытаясь достать что-то с верхней полки шкафа, и стул под ней шатается. Отрываюсь от созерцания красивых женских форм, и протягиваю руки, чтобы ее подстраховать. Обхватываю тонкую талию.

— Ой! — испуганно вскрикивает Настя от неожиданности.

Вздрагивает, теряет равновесие и летит на меня, не выпуская из рук какую-то коробку, внутри которой раздается звон стекла. Плевать! Главное — Настя. Ловлю ее, невесомую, и прижимаю к себе.

— Цела? — строго рявкаю.

Кивает, не сводя с меня больших голубых глаз. Наши лица оказываются напротив, так близко, что я чувствую ее рваное дыхание на своих губах. Слегка наклоняюсь. Между нами — жалкие сантиметры. В нос проникает нежный цветочный аромат Настиной кожи, и я из последних сил борюсь с острым желанием поцеловать ее…

— Елочные игрушки, — шепчет она, часто, сбивчиво дыша. Боится меня, и я спешу отстраниться. — Стеклянные. Осторожно, — командует, нахмурив брови.

Покосившись на старую советскую коробку, которую Настя бережно обнимает, защищая от моего слепого напора, я тяжело, виновато вздыхаю. Понимаю, что забыл купить единственное, о чем она просила.

— Мать вашу, елка!

Глава 10

Анастасия

— Елка! — ругается мне в лицо Медведь, заставляя вздрогнуть.

Мы так близко, что я чувствую, как срывается его дыхание, касаясь моих губ. Слышу бешеный стук большого сердца за мощной грудиной, становлюсь совсем маленькой и хрупкой в сильных руках. Несмотря на то что он только с мороза, меня обдает жаром его тела. Плавлюсь и одновременно дрожу, как в лихорадке.

— Что? — тихонько лепечу, невольно облизнув пересохшие губы. Пронзительный, хмурый взгляд тут же фокусируется на них.

Миша молчит. Я забываю, как дышать.

Мне кажется, он хочет поцеловать меня, но это ведь глупо, неправильно и совсем неуместно. Мы знакомы ровно сутки! Я только вчера сбежала от жениха, от которого беременна, а сейчас прохлаждаюсь в объятиях чужого мужчины. Еще и провела ночь в его доме.

— Вы уже можете меня отпустить, — вкрадчиво шепчу, пряча глаза. Наш зрительный контакт становится откровеннее поцелуя, поэтому я разрываю его.

— Да, конечно, — он мгновенно слушается, будто получил приказ от старшего по званию. — Я твою просьбу не выполнил, Настя.

Я ступаю босыми ногами на прохладный пол, наощупь ищу тапки, но при этом не отнимаю от груди драгоценную коробку. Боюсь