Жертва - Шанталь Тессье Страница 14

Рядом со мной стоит Раят, скрестив руки на груди. Он будет единственным Лордом, стоящим сегодня со мной. Парень даже не спросил и не поинтересовался моими мотивами. Да это, собственно, и неважно. Раят понимает, что я сделаю все, что нужно, потому что он сам такой же. У него были свои причины делать то, что нужно было делать, когда дело касалось Блейкли. И я был рядом с ним, чтобы помочь, чем мог.

Пастор, которого я нанял, чтобы заменить того, что был у Люка, подходит, встает рядом со мной перед алтарем и кивает, давая мне понять, что он готов.

Под высокими потолками начинает звучать песня «Wicked Game» Лусайнт. Я улыбаюсь, вспоминая, как выбирал песню для нее, под которую она пойдёт к алтарю. У Люка была совсем другая. Я решил, что эта песня будет более подходящей.

Когда двойные двери открываются, гости встают, чтобы поприветствовать мою будущую жену. Лэйк и ее брат стоят бок о бок. Ее длинный шлейф безупречно развевается позади нее. Платье облегающее, подчеркивающее ее большую грудь и тонкую талию. Оно расширяется книзу, создавая впечатление, что она парит по облаку. Ее хорошенькое личико скрыто вуалью. Если бы ей не нужно было произносить свои клятвы, я бы заставил Лэйк открыть рот и засунул в него кляп. Разве это не было бы замечательным зрелищем? Она, стоящая перед родителями, и слюни стекающие с ее накрашенных губ на дорогое платье. Одна эта мысль делает меня твердым.

Вовремя.

Пока они идут по длинному проходу, песня играет на повторе. Миллер останавливается, и пастор спрашивает:

— Кто выдает эту женщину замуж?

Миллер смотрит на меня.

— Я, отец.

Я не просто так выбрал его для церемонии. Мне хочется рассмеяться, но воздерживаюсь. Вместо этого протягиваю левую руку, и Миллер медленно вкладывает руку сестры в мою. Когда дергаю ее слишком сильно, Лэйк спотыкается о подол своего платья, но я ее поддерживаю.

Брат Лэйк занимает место рядом с их родителями. Они абсолютно ничего не могут сделать. Лорды заключают браки по расчету по разным причинам. Поэтому тот факт, что Лэйк достанется мне, должен привести их в ужас. Это доказывает, как далеко я готов зайти, чтобы получить желаемое. Я выжидал своего часа. Три года обходился без секса, а потом еще три года ждал этого момента. Я всегда гордился своим терпением.

Протянув руку, я поднимаю вуаль и, откинув ее, вижу налитые кровью глаза Лэйк. Моя будущая жена опускает взгляд в пол, и это показывает мне, насколько покорной та будет. Она будет ползать, если я прикажу. Разве это не будет впечатляющим зрелищем? Лэйк симпатичная, но с фальшивым «я не уверена в себе», поэтому обесцвечивает волосы, отбеливает зубы, и у нее большие искусственные сиськи. Жаль, что Люк сделал ее такой. У Лэйкин Минсон, которую я помню, было больше самоуважения, чем у этой. Я буду испытывать ее при каждом удобном случае, чтобы понять, сколько потребуется времени, чтобы она сломалась.

Люку потребовалось три года, чтобы сделать ее такой, какой он хотел. Я сделаю это гораздо быстрее.

ЛЭЙКИН

Тайсон держит мои дрожащие руки в своих, а я пытаюсь успокоить дыхание. Полными слез глазами я смотрю в пол, не в силах встретиться взглядом с ним или с любым в этом здании. Стыд захлестывает меня, как приливная волна, уносящая меня в море, где не за что ухватиться. Я умру — медленной и мучительной смертью.

Я моргаю, и слезы бегут по моему лицу, когда вижу, как Тайсон надевает мне на палец кольцо. Его обручальное кольцо уже у него на пальце.

Лорды все делают по-своему. Каждому из них дан свой путь, и им позволено делать с ним все, что они, черт возьми, захотят. Не каждая свадьба проходит таким образом. Взять, к примеру, Раята. Я знаю из разговоров, что у них с женой не было большой свадьбы в присутствии других Лордов.

Мы здесь только потому, что Люк хотел, чтобы мы обменялись клятвами именно так. Тайсон просто перехватил это.

Пастор отходит в сторону, открывая Тайсону доступ к длинному прямоугольному деревянному столу — столу Лордов. С каждого конца его свисает черная дорожка, поверхность которой усыпана лепестками белых роз, а на ней в отдельных хрустальных подставках стоят заостренные свечи. Здание настолько велико, что пламя почти не дает света. Они не имеют никакого значения, кроме как украшение стола.

Тайсон отпускает мои руки, и они безвольно падают вдоль тела. Он протягивает ладонь, чтобы взять лежащий перед свечами кинжал. Тайсон вынимает его из старых потертых кожаных ножен, на которых выгравирован их герб — круг с тремя параллельными линиями посередине — и поднимает его к моему подбородку, заставляя посмотреть на него. Холодный острый край вдавливается в мою плоть — достаточно, чтобы зацепить, но еще не настолько, чтобы прорвать кожу.

Наши взгляды встречаются, и я задерживаю дыхание. Тайсон делает шаг ко мне, и кончик лезвия мягко проходит по линии моей челюсти к основанию уха. Металл холодный, но гладкий, прижимается к моей горящей коже, от чего у меня по спине пробегают мурашки.

— Произнесите свои клятвы, — объявляет пастор, и у меня начинает бешено колотиться сердце.

— Я... клянусь, — заплетающимся языком произношу я. Дыхание прерывистое, пульс учащенный.

Кончик лезвия прокалывает мою кожу, и я с шипением выдыхаю, а затем чувствую, как по моей шее стекает теплая жидкость.

Тайсон прослеживает голубыми глазами, как она медленно бежит по моей груди и стекает между грудей.

Взяв кинжал, Тайсон прокалывает его кончиком свой большой палец и, обхватив мой подбородок, нежно проводит им по моим дрожащим губам, размазывая по ним свою кровь.

— Ты клянешься. — Его глубокий и напористый голос обладает силой. От этой мысли хочется плакать.

— Вместе, — добавляет пастор.

— Мы клянемся, — шепчу я себе под нос, в то время как он командует нашей аудиторией.

Тайсон подходит ко мне, сокращая небольшое расстояние. Не сводя с меня глаз, он опускает губы к моей ключице. Я чувствую, как его теплый и влажный язык пробегает по моей шее, слизывая дорожку крови, и по моей щеке скатывается слеза. По телу пробегает дрожь.

Я чувствую, как его губы медленно скользят по линии моего подбородка, и он тихо говорит:

— Кровь — моя клятва, ты навсегда