Каратель - Эми Пеннза Страница 14

Затем я подняла взгляд.

Роман уставился на меня с ужасом в глазах.

Глава 9

Роман

Кровь стучала у меня в ушах, когда я поднялся и обошёл Екатерину, на ходу подтягивая штаны.

— Прикройся, — бросил я через плечо.

Её резкий вдох заставил меня снова обернуться. Она осталась стоять рядом с кроватью, её голубые глаза горели гневом, а шелковистые волосы блестели в лунном свете. Стоя на коленях, она выглядела по-декадентски. Как хорошо оттраханный питомец.

Но в ярости.

Её взгляд сузился ещё больше.

— Ты этого только что не говорил.

— Ты прекрасно меня расслышала. Если мне придётся повторить…

— Ты будешь трогать меня пальцами, пока я не кончу тебе на штаны? — Она откинула волосы назад, ничуть не смущаясь своей наготы. Не то чтобы у неё были на то причины. Она была само совершенство.

И я не мог заполучить её.

— Катя, — предупредил я…

— Или, может быть, ты снова засунешь свой член мне в глотку. — Она встала, её стройное тело дрожало от гнева. Соски торчали из её полных грудей, а голая киска всё ещё блестела от её дикой езды на моём колене. — Что случилось, Роман? Ты недостаточно наполнил меня? — она повернулась, давая мне возможность взглянуть на её побитую и покрасневшую задницу. — Мне нужно ещё одно наказание?

Мой желудок скрутило. Я провёл рукой по волосам, едва в силах смотреть на неё.

— Ты даже не представляешь, как я сожалею.

На её лице отразилось замешательство.

— О чём ты говоришь?

— До этой ночи ты была нетронутой. Теперь ты… осквернена.

Её губы приоткрылись.

— Английский — не твой родной язык. «Осквернена» означает запачканная или…

— Я знаю, что это значит, — проскрежетал я. — Я пытался предупредить тебя, но ты соблазняешь меня на каждом шагу. У меня есть особые потребности. Желания, которые я изо всех сил пытаюсь контролировать, — я взмахнул рукой в воздухе. — Ты не поймёшь.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю. — Я подошёл к её шкафу и достал халат.

Екатерина скрестила руки на груди.

— Если хочешь, чтобы я его надела, надень его на меня сам.

Мой темперамент резко возрос, а член затвердел. Она снова бросила мне вызов, и зверь внутри меня вырвался на волю, у меня потекли слюнки от перспективы заставить её подчиниться.

Я скомкал халат и бросил его на кровать.

Она облизнула губы, в её глазах мелькнуло предвкушение.

— Не надо, — прорычал я. Если бы она подошла ко мне, если бы она хотя бы слегка коснулась моей кожи, я бы не смог устоять перед ней.

— Почему? — воскликнула она, всплеснув руками. Её голос сорвался от разочарования. — Я не могу тебя понять. Ты притягиваешь меня к себе, а потом отталкиваешь!

— Потому что я, чёрт возьми, недостаточно хорош для тебя! — закричал я.

Её глаза расширились.

Мы уставились друг на друга через всю комнату.

Я медленно расстегнул свою рубашку и позволил ей упасть на пол. Я стянул через голову майку и тоже позволил ей упасть. С обнажённой грудью я молча стоял, пока она смотрела на меня в полной мере.

Её взгляд скользнул по моей груди, задержавшись на восьмиконечных звездах на плечах и соборе, увенчанном луковичными куполами, на моей груди. Роза на моём бицепсе и линия черепов, идущая вдоль предплечья.

— Я родился в тюрьме, — тихо сказал я. — Сын наркозависимой проститутки. Моя мать умерла от осложнений, связанных с родами.

Екатерина прикрыла рот рукой.

— Я не знаю, кем был мой отец, и это, наверное, к лучшему. Тюремная система поместила меня в семью, которая нуждалась в деньгах. Ты, наверное, можешь себе представить, что в этом доме не было особой любви. Я уехал, как только стал достаточно взрослым, чтобы бегать по улицам, и вскоре снова угодил в тюрьму за воровство.

Она опустила руку, чтобы прошептать:

— Сколько тебе было лет?

— Это не имеет значения.

— Имеет.

— Восемь.

Слеза скатилась по её щеке.

— Боже мой.

— Остальная часть истории не имеет значения. Всё, что тебе нужно знать, это то, что я плохой человек. Вор и убийца.

— Но сейчас это не так. Ты покинул братство.

Я покачал головой.

— Жестокость — это часть меня, Катя. Я научился контролировать этого монстра. Мне нужен этот контроль, и эта потребность распространяется и на спальню. Ты заставляешь меня… — я покачал головой.

Она сглотнула.

— Что?

— Ты заставляешь меня бояться, что я потеряю самообладание.

Я прерывисто вздохнул. Даже сейчас мои пальцы сжимались от желания схватить её. Подмять её под себя и быстро кончить, мой член погрузился бы в её жар, а её шелковистые изгибы заполнили бы мои ладони.

Грязные руки, которые никогда не будут чистыми, сколько бы я их ни тёр.

— Ты не можешь здесь оставаться, — сказал я ей. — Я не уверен, что смогу снова не причинить тебе боль.

Она нахмурилась.

— Ты не причинил мне боли, Роман. Мне понравилось то, что мы сделали.

Она говорила почти беспечно. Как будто моя потребность оставить на ней свой след не имела большого значения. Как будто любые здоровые отношения могли возникнуть из-за такого отклонения. Одно дело участвовать в подобных действиях с добровольной партнёршей — опытной женщиной, которая получает удовольствие от подчинения. Но Екатерина не прошла проверку. Уязвимая.

— Тебе двадцать три года, и ты никогда не была с мужчиной. Ты не знаешь, что тебе нравится.

В её глазах вспыхнул гнев.

— Я знаю, что ты не просто пытался рассказать мне о моих сексуальных предпочтениях. Ты не представляешь, что я испытала.

— Разве нет? — я улыбнулся, прекрасно понимая, насколько жестоким выглядит это выражение, за которым нет ни капли юмора. Когда Екатерина нахмурилась ещё больше, я подошёл к ней и взял за подбородок. Прикасаться к ней было пыткой, но я это заслужил. И я заслужил то, что должно было произойти дальше, поэтому мне совсем не составило труда сказать: — Я присматривал за тобой с тех пор, как тебе исполнилось семнадцать. Держал других подальше от тебя. Я позаботился о том, чтобы ты была одна, потому что не мог вынести мысли о том, что кто-то другой прикоснётся к тебе. Всякий раз, когда кто-то был достаточно глуп, чтобы приблизиться, я убирал его с твоего поля зрения.

Она побледнела.

— Мальчик из моей учебной группы.

— Да.

— Что ты сделал? — прошептала она, явно боясь ответа.

— Я не убивал его, Катя.

Её облегчение было ощутимым. Она облизнула губы.

— Роман…

— Завтра Константин