За пределами разрыва - Таниша Хедли Страница 14

Он насмехается, но не отрицает этого, и я не могу сдержать ухмылку на своих губах, так как чувство удовлетворения проникает в меня. Я ему нравлюсь, так же, как и он мне.

— В чем проблема? — жестом указываю на его позицию и воду.

— Никаких проблем, — ворчливо отвечает он, взгляд по-прежнему сосредоточен на большом водном пространстве.

— Тогда ладно. Как насчет того, чтобы запрыгнуть на свою доску и обратиться к своему внутреннему серферу, чтобы я могла сделать несколько твоих фотографий и видео для кампании.

Он хмурится.

— Я не дам тебе контент для этой дурацкой кампании. Я здесь, чтобы заниматься серфингом, а не делиться своей личной жизнью со всем миром.

Медленно киваю, возвращая взгляд к океану.

— Ладно, я уверена, что если мы вместе проведем мозговой штурм, то сможем придумать что-то, что тебя устроит.

— Мы? — насмехается он. — Это твоя работа, а не моя, солнышко.

Я стараюсь не обращать внимания на раздражение, которое испытываю от того, что он называет меня этим дурацким прозвищем. Сосредотачиваюсь на своем дыхании, прежде чем ответить ему.

— Если ты здесь, чтобы заниматься серфингом, Гриффин, то занимайся серфингом, — жестко говорю я.

Разворачиваюсь и начинаю идти обратно к камере, но он обхватывает теплой мозолистой рукой мое запястье и останавливает меня. Поворачиваюсь и смотрю на него, отчего на губах появляется забавная улыбка.

— Ты немного отвлекаешь, — говорит он, снова притягивая меня к себе, пока наши груди почти не соприкасаются.

Открываю рот, чтобы спросить его, как я могу отвлекать его от своего места на пляже, но ощущение пальцев на моей коже заставляет все мысли испариться в моей голове.

Зрачки расширяются, когда его глаза находят мои губы, и я наблюдаю, как он облизывает уголок рта, совершенно завороженный. Мои щеки вспыхивают, и я снова прикусываю губу, а между ног разливается тепло.

Мне действительно нужно переспать с кем-нибудь, и как можно скорее. Я не могу испытывать такие чувства к человеку, с которым должна работать. Это непрофессионально. Должно быть, это просто все годы подавляемого сексуального напряжения выходят на поверхность.

Он отпускает мое запястье и берет мою щеку в свою ладонь, его большой палец перемещается к моему рту и нажимает на нижнюю губу, оттягивая ее от зубов, прежде чем отпустить с хлопком.

— Прекрати это делать, — говорит Гриффин низким голосом, возвращая свои полные вожделения глаза к моим, когда он опускает руку обратно на бок и отворачивается от меня.

Смотрю, как он заставляет себя идти дальше в воду, запрыгивает на свою доску и гребет так же далеко, как и остальные. Оборачиваюсь и замечаю, что Габриэль смотрит в мою сторону с забавной улыбкой.

— Габриэль, — бормочу я, возвращаясь к штативу, сфокусированному на Гриффине, и настраиваю его на то место, где он находится в океане. — Есть причина, по которой ты так улыбаешься?

Он по-мальчишески смеется.

— Просто приятно видеть, как вы двое хорошо ладите. Я беспокоился об этом, он ведь сварливый ублюдок.

Делаю несколько снимков, как Гриффин гребет руками, мышцы пульсируют при каждом движении, а затем переключаю камеру обратно на запись.

— Залеа предупредила меня заранее, так что я пришла подготовленной, — признаю я, переводя взгляд на него.

— Когда вы успели поговорить?

Он сужает глаза, откидывая голову назад и делает глоток из своей бутылки с водой.

— О, только в этом фанки-баре рядом с отелем, — говорю я, изо всех сил стараясь говорить непринужденно, — сразу после того, как она меня облизала.

Вода брызжет из его рта, как фонтан, и он поворачивает круглые глаза в мою сторону, вытирая рот. Я сильно прикусываю губу, заставляя себя не рассмеяться.

— Что, черт возьми, ты имеешь в виду? Где она тебя лизала?

Мне слишком весело наблюдать за тем, как он волнуется из-за этого, как краснеет его лицо, когда он с ужасом смотрит на меня сверху вниз.

Не в силах больше сдерживаться, я разражаюсь смехом, наблюдая за тем, как пунцовеет его лицо.

— Вы двое занимались сексом?

Он толкает меня.

— Габриэль! — кричу я, прежде чем разразиться еще большим смехом. — Она показывала мне, как пить текилу.

— Значит, она лизала тебя, вместо того чтобы просто сказать, чтобы ты лизала свою чертову руку? — бормочет он, в его словах звучит раздражение.

— Что я могу сказать, я открыла ее веселую сторону.

Пожимаю плечами, возвращая свое внимание к Гриффину, который сидит на своей доске и наблюдает за нами.

— Да, похоже, в последнее время каждая женщина, с которой она сталкивается, открывает ее веселую сторону, — он скрещивает руки на груди и смотрит на Гриффина. — Как тебе удалось уговорить его зайти?

— Я никогда не видела более очевидной смены темы, но позволю себе не согласиться, — поддразниваю я, — он сказал мне, что приехал сюда заниматься серфингом, и я сказала ему заниматься серфингом.

Оставляю без внимания остальную часть разговора.

— Похоже, разговор был ужасно долгим, если это все, что вы двое сказали, — ухмыляется он. — Мне показалось, я видел, как он прикасался к твоему лицу.

— Заткнись.

Я чувствую, как мое лицо снова заливается краской.

Он хихикает, и между нами воцаряется комфортная тишина, когда я увеличиваю изображение Гриффина, который наблюдает, как остальные выполняют свои упражнения.

— Почему ты не хотел, чтобы он плавал с остальными? — спрашиваю я, оглядываясь на Габриэля.

— У меня такое чувство, что он будет слишком напуган.

— Чем напуган?

— Падением, — отвечает Габриэль, кивая в сторону Гриффина.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Гриффина, и вижу, как он отказывается от трех волн подряд, как раз, когда должен встать на свою доску.

На четвертой волне снова пытается встать, но выражение его лица превращается в ужас, когда он в последнюю секунду шатко опускается обратно на доску.

Лицо Габриэля искажается от разочарования, когда он наблюдает за попытками Гриффина, и в конце концов перестает следить за ним, возвращаясь взглядом к Коа и Мэл, которые сминают свои воздушные маневры.

Через пятнадцать минут неудачных попыток Гриффин возвращается на веслах к берегу и направляется прямо ко мне, как только его ноги касаются песка.

Мое сердце начинает колотиться по мере его приближения, пока он наконец не останавливается прямо передо мной, срывая ремешок с лодыжки и отбрасывая его вместе с доской в сторону. Я медленно опускаю камеру на талию и встречаюсь с ним взглядом.

Его брови сошлись вместе, он смотрит на меня с напряженной челюстью. На щеках появился легкий румянец.

— Ты меня отвлекаешь, — обвиняет он, на лице отчетливо