В активном поиске раба - Лисавета Челищева Страница 13

— Размечтался.

— Мечтать не вредно.

Я открываю рот, чтобы ответить, но звонит его телефон. Резко, настойчиво, разрушая напряжение между нами.

— Чёрт. — Он достаёт телефон из кармана штанов, смотрит на экран. — Мне нужно ответить.

— Конечно. — Я отхожу, давая ему пространство. — Работа превыше всего.

— Что?.. — Он уже подносит трубку к уху. — Да?.. Нет... Дай мне минуту.

Он убирает телефон от уха и смотрит на меня. Взгляд странный — виноватый? — но я не успеваю понять.

— Мне нужно ответить. Вернусь через десять минут. Чувствуй себя как дома.

— То есть пойти спать? Это моё любимое занятие дома.

Он сужает глаза, хмурится и исчезает в коридоре. Я слышу, как закрывается дверь в конце холла.

Остаюсь одна.

Пытаюсь быть милой. Правда пытаюсь. Но каждый раз, когда он рядом, теряю контроль. То его грубые замечания, то этот раздевающий взгляд. То вдруг — улыбка, от которой внутри всё переворачивается.

Что со мной не так?

Я выхожу из кухни. Иду по коридору, сама не зная куда. Просто иду, куда ноги несут. Нужно отвлечься, перестать думать о нём.

Дом огромный. Гостиная с камином размером с мою спальню. Столовая на двадцать персон. Ещё одна гостиная, поменьше, с книжными стеллажами во всю стену. Библиотека — настоящая, с кожаными креслами и старинными фолиантами.

Я дохожу до пересечения двух коридоров. Налево или направо? Выбираю право — дядя Жан как-то сказал: если не направо, значит, не туда.

Этот коридор отличается от других. Здесь нет дверей. Только стены, обитые тканью тёмно-бордового цвета, приглушённый свет бра вдоль стен. В конце — чёрная дверь. Матовая, без ручки — только сенсорная панель.

Что там? Открывать чужие двери невежливо, но он сказал чувствовать себя как дома. А коридор похож на тупик, так что, наверное, это просто чулан.

Я подхожу ближе. Панель слегка светится в темноте. Нажимаю — просто чтобы посмотреть, что будет.

Дверь открывается бесшумно. Свет зажигается автоматически.

И в ту же секунду я жалею, что пришла сюда.

Это его комната. Та самая комната.

Глава 24

Я не захожу внутрь, просто стою на пороге, пытаясь дышать. Воздух здесь тяжёлый, пропитанный кожей и чем-то ещё — металлом? Воском?

Кровать. Массивная, из чёрного дерева, с кожаными ремнями на спинке — на каждой стойке по ремню, с пряжками. Над кроватью — система колец, вмонтированных в потолок.

Стеллажи вдоль стен. Стеклянные витрины, как в музее. Только экспонаты здесь — фаллоимитаторы всех размеров и форм, вибраторы, страпоны, какие-то приспособления, названий которых я даже не знаю. На крючках висят плётки — от маленьких, почти игрушечных, до массивных, с тяжёлыми рукоятями.

Кольца для связывания на стенах — металлические, вделанные прямо в отделку. Кожаные ремни, свисающие с потолка. Кресло с широкими подлокотниками — идеально, чтобы привязывать руки. И кушетка, обитая чёрной кожей, с валиками и подушками...

Я захлопываю дверь со всей силы. Стук эхом разносится по коридору.

Он не шутил. Всё это время он не шутил. И он хочет, чтобы я была его следующей — рабыней, сабой, не важно, как это называется. Он хочет хлестать меня этими плётками, связывать этими ремнями, унижать, подчинять.

Вот больной ублюдок.

Я лечу обратно по коридорам, сжигая стыд и разочарование. Как я могла повестись? Как могла хотя бы на секунду подумать, что он нормальный? Что за этим фасадом есть что-то человеческое?

Хватаю рюкзак с пола кухни и начинаю запихивать туда свои вещи. Платье, туфли — всё летит в сумку как попало. Руки дрожат, дыхание сбивается.

— Мы могли бы посмотреть... — Он выходит из кабинета и замирает. — Ты куда?

— Свидание окончено. — Я даже не смотрю на него, продолжая пихать вещи.

— Ты выглядишь так, будто привидение увидела. Я не понимаю, почему ты уходишь.

— Нет. — Я поднимаю на него глаза. — Я была бы счастливее увидеть привидение, чем то, что я только что увидела!

— Что ты увидела?

— Ты знаешь что. — Я закидываю рюкзак на плечо. — И это чертовски обидно. Иногда ты понимаешь вещи, иногда нет. Этого я просто не понимаю! Как можно быть таким помешанным на извращении?

— Ты нашла мою игровую.

— Игровую? — Я усмехаюсь, но в груди жжёт. — Ты это так называешь? Что ж, надеюсь, тебе будет весело играть там одному.

Я иду к выходу. Он хватает меня за руку — резко, дёргает назад. Я врезаюсь спиной в его грудь.

— Зачем ты туда заходила?

— Удивлена, что ты не хочешь, чтобы я там была. — Я вырываю руку. — А, погоди, это же должно быть на твоих условиях, да? Не волнуйся, я ничего не трогала. Не хотела ничего подцепить. А теперь извини, я пойду. Спасибо за свидание!

Я снова пытаюсь уйти. Он снова хватает — теперь за плечи, разворачивает, прижимает к двери. Я чувствую дерево спиной, его тело — вплотную.

Глава 25

— Почему ты такая невыносимая? — рычит он, и в голосе уже нет спокойствия. — Ты со всеми парнями так?

— Только с теми, у кого проблемы с головой! — Я толкаю его в грудь, но он даже не двигается. — И ты не совсем уж и парень, давай честно говорить. Сколько ты говорил тебе? Сорок пять?

— Сорок шесть.

— А меня двадцать семь! — Я смотрю ему в глаза, не отводя взгляда. — И ты вполне бы мог быть моим отцом!

— Что за чушь ты несёшь? — Он наклоняется ближе, и я чувствую его дыхание на своих губах. — Мы оба взрослые люди. Но ты ведёшь себя как ребёнок сейчас.

— Иди ты!

— Пойти же хочешь ты? Если хочешь уйти, уходи. — Он отпускает меня, отступает на шаг. Голос звучит глухо, устало. — Но я привёз тебя сюда, так что не представляю, как ты доберёшься до дома.

Он зол. По-настоящему зол. Скулы сведены, челюсть напряжена, в глазах — шторм. Не буду врать — это привлекательно. Бесит, что привлекательно. Но ему знать об этом не обязательно.

— Знаешь, в старые времена, когда у женщин не было прав и считалось нормальным заковывать людей в цепи и пороть, было ещё одно понятие — ходьба пешком. — Я открываю дверь. Холодный ночной воздух врывается внутрь, обжигает разгорячённые щеки. — Так что не волнуйся за меня. Я доберусь до дома так или иначе. Ноги ходят.

Я выхожу на крыльцо. Подошвы кед шуршат по каменным плитам.

Почему каждый раз, когда я с ним, я дико бешусь?