Красная шапочка для лютого - Кристина Кардо Страница 13

Он повторял это себе весь месяц. Каждый день. Каждую ночь. Когда читал отчеты о том, что люди Краснова перестали получать приказы, после того как последний заказ был отменен. Когда сидел на суде в последнем ряду и смотрел, как она дает показания — бледная, осунувшаяся, но гордая. Его Алиса. Его жена, которую он своими руками выбросил из дома.

Он не мог подойти к ней. Не мог даже смотреть слишком долго — боялся, что сорвется. Лютый ждал. Ждал, пока угроза исчезнет окончательно. Ждал, пока Краснов получит приговор. Ждал, пока не смог прийти к ней и сказать: «Прости меня. Я солгал. Я сделал это, чтобы спасти тебя».

Глава 17

Я смотрела на него — на человека, который растоптал мое сердце. И только тишина звенела в ушах. И где-то глубоко, под слоями боли и обиды, шевельнулось то, что я так долго пыталась похоронить. Надежда.

Он говорил — и каждое слово было как удар.

Я стояла, прижавшись спиной к книжному стеллажу и чувствовала, как деревянные полки впиваются в позвоночник. Зал был полупустым — какая-то женщина с ребенком в дальнем углу, студент, листающий учебник, бариста, протирающая кофемашину. Обычный майский день. Солнце лилось сквозь витринные окна, рисовало золотые квадраты на полу. Вкусно пахло кофе и старыми книгами. А посреди всей этой безмятежности стоял мужчина, который уничтожил меня и рассказывал, что сделал это из любви.

Я молчала. Он продолжал. Рассказывал, как следил за мной — издалека, не смея приблизиться. Как его люди докладывали о каждом моем шаге: вышла из дома, зашла в магазин, встретилась с бабушкой, работает допоздна. Как он стоял под моими окнами в дождь, глядя на горящий свет и мечтал только об одном — подняться, позвонить, упасть на колени. И как запрещал себе это делать, потому что заказ еще действовал и любой контакт со мной мог стать для меня смертным приговором.

Потом он закончил.

Я не могла собраться с мыслями. Это было не просто.

— Ты мог сказать мне правду, — прошептала еле слышно. — Там, в спальне. Когда мы проснулись. Ты мог просто повернуться и сказать: «Алиса, есть угроза, я должен тебя спрятать». Я бы поняла. Я бы согласилась.

— Нет, — он покачал головой. — Ты бы не согласилась. Ты бы сказала: «Я останусь с тобой». Ты бы рисковала. Потому что ты упрямая, гордая и не умеешь прятаться. И снайпер, который дежурил у особняка первые две недели, снял бы тебя одним выстрелом.

У меня перехватило дыхание.

— Снайпер?

— Да, — его челюсти сжались. — Мы вычислили его на десятый день. Он сидел в заброшенном доме напротив и ждал. Ждал, когда ты выйдешь на балкон или покажешься в окне. Если бы ты осталась со мной, ты была бы уже мертва. А так — ты уехала и он потерял цель. Через три дня заказ отменили.

Я закрыла глаза. Перед внутренним взором встала картина: наша спальня, солнечное утро, я сплю в его объятиях, а где-то там, за окном, невидимый человек смотрит в оптический прицел и ждет. Ждет, когда я проснусь. Ждет, когда я подойду к окну.

И Марк знал. Знал и молчал. Знал и играл свою чудовищную роль до конца.

— Я думала, что ты меня бросил, — мой голос сорвался. — Я думала, что все — ложь. Что ты просто использовал меня. Я ревела ночами, Марк. Я смотрела на свою подушку и ненавидела себя за то, что все еще чувствую твой запах. Я просыпалась среди ночи и тянулась к тебе — по привычке, представляешь? По гребаной привычке! — а рядом было пусто. И я думала, как я могла быть такой дурой? Как я могла поверить, что такой человек как ты, может меня полюбить?

— Я люблю тебя, — сказал резко, почти срываясь на рык. — Я люблю тебя так, что самому паршиво. Я никогда не думал, что способен на такое. Ты сломала меня. И я позволил тебе это сделать. Потому что ты — единственный человек, ради которого я готов на все. Даже на то, чтобы ты меня ненавидела.

— Это неправильно! — я почти кричала. — Ты не имел права решать за меня! Ты не имел права выбирать, что для меня лучше! Я — твоя жена, а не твоя собственность!

— Ты — моя жизнь, — перебил он. — Моя чертова жизнь, Алиса. Потому что без тебя — меня нет. Ты понимаешь это? Нет меня. Есть только Лютый, машина для убийства, которая существует на автопилоте. А человек — Марк — он умер бы вместе с тобой.

Он шагнул ближе. Теперь нас разделяло несколько сантиметров. Я чувствовала жар его тела, запах его кожи. Тот самый, от которого у меня всегда подкашивались ноги. Сандаловое дерево и табак. И еще… он пах отчаянием.

— Знаю, что я чудовище, — произнес голосом, ставшим невыносимо низким. — Я знаю, что ты никогда не сможешь простить меня до конца. Что ты всегда будешь помнить тот разговор. Но я могу обещать, что больше никогда не солгу тебе. И что никогда не сделаю тебе больно — даже из благих побуждений. Я выучил его. И теперь я здесь. Прошу тебя, дай мне шанс. Один шанс.

Его рука поднялась и зависла в воздухе — он не решался коснуться меня. Я смотрела на его пальцы, на разбитые костяшки, которые до сих пор не зажили. Он бил стену после того, как я ушла. Я знала это без слов.

— Я боюсь, — прошептала. — Боюсь, что ты снова исчезнешь. Я не переживу второго раза. Я едва пережила первый.

— Знаю, — он сглотнул. — Я тоже боюсь. Боюсь, что ты не простишь. Это мой ад, Алиса. И я в нем уже месяц.

Я подняла руку. Положила ладонь поверх его пальцев, которые он так и держал на весу, так не коснувшись меня. Он вздрогнул. Его кожа была горячей, шершавой. Такой знакомой.

— Ты причинил мне боль, — тихо произнесла. — Я не смогу простить тебя быстро. Но я не могу без тебя. Я пыталась. Не вышло. Весь этот месяц я жила как в тумане. Я работала, ела, спала — но меня не было.

Я прижала его ладонь к своей груди, туда, где билось сердце.

— Алиса... — он выдохнул мое имя и в этом выдохе было все, мольба, надежда, страх.

— Я хочу попробовать, — сказала я. — Но на моих условиях. Ты больше не решаешь за меня. Ты больше