Кривые зеркала - Жанна Даниленко Страница 13

Сейчас они поднимутся в отделение травматологии, и Юля наконец сможет обнять маму и бабулю. Если б кто знал, как сильно, она по ним обеим соскучилась — и не хочется больше жить одной, и самостоятельности уже не надо.

Лифт ехал очень медленно, останавливаясь на каждом этаже, впуская и выпуская персонал и пациентов. Юля жалела, что они с отцом не пошли по лестнице, уже наверняка были бы на месте. Наконец они вошли в палату к бабушке. На Юлю с отцом уставились несколько пар любопытных глаз, а вот мама с бабушкой увидели её последними. Мама с радостным возгласом кинулась к ней и крепко обняла. И неожиданно для себя Юля разрыдалась в голос, напугав и маму, и отца, и бабушку, и остальных пациенток.

* * *

Домой вернулись поздно. Собрали на бельевой площадке высохшие вещи, занесли в дом и вместе закончили уборку.

— Я и представить себе не могла, что всё так плохо с бабулей, — призналась девушка, когда они с отцом пили чай.

— Плохо, да, но я сегодня связывался с Черниковым, он предлагает остеосинтез. Я объяснил всё матери, пока ты с бабушкой болтала. Она обещала обсудить этот вариант с Зинаидой Константиновной. Всё-таки шанс. Бабушка твоя не настолько старая, чтобы быть инвалидом. Необходимо сделать всё возможное, чтобы она смогла сама себя обслуживать, я уже не говорю о полноценной жизни.

— Ты прав, папа. Я завтра к ним поеду, попробую убедить бабулю. А ты сам с ней не говорил на эту тему?

Отец отрицательно покачал головой.

— К сожалению, она видит во мне врага. Чем я заслужил такое отношение — не знаю. Но факт остаётся фактом. Видимо, она другого зятя хотела.

Юле показалось смешным такое предположение.

— А что, были варианты?

— Не знаю, мне о них никто не докладывал. Может, и были. — Отец пожал плечами и улыбнулся. — Нас с твоей мамой познакомили родители, и она мне сразу понравилась, да и Зинаиду Константиновну я считал в то время просто золотой женщиной. Это уже потом, после свадьбы, когда отца перевели в Москву и они с мамой уехали, она решила показать характер. И если дочь ей слепо подчиняется, то я оказался твёрдым орешком. Недопонимание переросло в противостояние, а затем во взаимную непереносимость друг друга.

Юля хмыкнула.

— И ты собираешься жить с бабулей на одной территории при таких отношениях?

Ей это казалось абсурдным.

— Тут без вариантов. Сейчас она просто больной человек.

Юля понимала, что отец прав: характер у бабули не изменится, и им всем придётся привыкать жить с ней на одной территории. Ничего хорошего выйти из этого не могло, Юля знала это совершенно точно, а думать о плохом не хотелось — и так слишком много неприятных новостей свалилось на неё сегодня. Поэтому, убрав со стола, Юля просто пошла спать…

Часть 7

Настроение у Ивана Соколовского было на удивление хорошим. Всё у него в этот день ладилось. На работе порядок, в кои веки тяжёлых в отделении нет, штат укомплектован, даже санитарку новую взял. Долго ли она проработает, ему, конечно, неведомо, но на какое-то время вопрос закрыт. Да и вообще, сегодня он собирался забыть о работе и посвятить вечер семье. Как давно он этого не делал. После совместно проведённого с женой и сыном отпуска на море такой возможности у него не возникало. Вечно то одно, то другое, а тут удалось с работы выйти засветло.

День был погожий, по-осеннему тёплый. Начало октября, бабье лето. Казалось бы, ещё вчера зелено было, а тут такое буйство красок и солнце лучами зелень в желтизну раскрашивает прямо на глазах. Пряный запах осенней листвы действовал опьяняюще, кружил голову, так и хотелось сделать что-нибудь сумасбродное. Иван вдохнул полной грудью, поднял голову и посмотрел на верхушки деревьев. На фоне вечернего неба они выглядели, как сказочные персонажи. А под ногами стелился ковёр из опавших листьев — жёлтых, красных… И только трава на газоне всё ещё была сочно-зелёной, напоминая о прошедшем лете. Картина, написанная самым гениальным художником — природой, приводила к душевному равновесию и спокойствию, и только ради этого стоило прогуляться. Иван порадовался, что решил пойти пешком. И осенним городом полюбовался, и свежим воздухом подышал, и размялся немного.

У подземного перехода заметил пожилую женщину, продающую астры. Иван купил букет жене, выбрав тёмно-бордовые цветы. Давненько он ей ничего не дарил, пусть порадуется. Вроде пустяк, цветы, а какой-никакой знак внимания. Женщины странные существа, для них вот такие внешние проявления почему-то очень важны. Иван считал это баловством, но тут вдруг решил, что иногда можно пойти навстречу желаниям жены. А то и правда, совсем уж он оскотинился: сунет жене в праздники деньги, мол, она сама лучше знает, чего хочет, а та потом перед ним отчитывается, что купила. Он-то доволен был и даже не задумывался, как Светка себя при этом чувствует. Может, оттого и шло у них всё наперекосяк…

Иван посмотрел на букет, поднёс к лицу и принюхался. Запаха как такового не было, а вот цветы были хороши, элегантно-благородные — Свете точно понравятся.

Около дома зашёл в хлебный, взял булку хлеба и шесть булочек сердечками, уж больно аппетитно пахли. Если их пополам разрезать, да ещё маслом намазать, будет самое то, что нужно к чаю, почти пирожные.

Поздоровавшись с бабульками у подъезда, бегом поднялся на свой этаж и ключом открыл дверь.

— Света, я дома! — сообщил с порога, но ему никто не ответил.

Иван прошёл на кухню, положил на стол авоську с хлебом, затем заглянул в комнату сына. Артёма, как и жены, дома не было. Почувствовал разочарование: не так он собирался провести этот вечер. Подумалось, что Света пошла по магазинам и сына взяла с собой. Не страшно, скоро вернутся. О своём необычайно раннем возвращении домой он жену не предупреждал, а значит и поводов для беспокойства не было. Просто их планы не совпали.

Минут десять Иван искал вазу. Ведь точно знал, что она есть в доме, но где… Когда уже почти сдался и решил, что в банке цветы тоже будут выглядеть нарядно, она нашлась сама собой — стояла в стенке среди парадного набора праздничной посуды, насмешливо поблёскивая хрустальными боками. "Вот зараза!" — подумал Иван беззлобно.

Устроив цветы, Иван почувствовал, что просто зверски голоден, но, к своему удивлению, не нашёл ничего на плите. Заглянул в холодильник, но и он не порадовал,