Клеймо бандита - Любовь Попова Страница 13

Хорошо, что сегодня мне спешить некуда. Можно даже посмотреть какой — нибудь сериал и сварить себе суп.

Открываю телефон, чтобы выбрать, что буду сегодня смотреть. Точно не про любовь, лучше там, где убивают.

Всегда можно представить, что жертвой стал Абрамов.

Сигнал машины дергает меня из плена кровожадных мыслей, где голова Захара откатывается от собственного тела. Это все фильм «Мачете».

Я ищу глазами причину звука и вижу простой, сияющий чистотой седан. Из него выходит парень и машет мне рукой.

— София?

— Есть такая — отзываюсь на его улыбку. От него веет позитивом.

— Прыгай, давай, — кивает он. — Я Коля.

— Я догадалась, — схожу со ступеней, открываю дверь машины, но садиться почему — то не тороплюсь. Настойчивым комаром жужжит неприятное чувство, что за мной следят. Но я отметаю его, как назойливое насекомое и смело прыгаю на переднее сидение.

Сразу передаю Коле папку с курсовой.

— Вот, тут все.

— Огонь, — он листает, хмурит кое — где лоб. Даже смешно. Словно он понимает, что — то. А потом меня внимательно разглядывает. И снова не по себе. — Слушай, а тебя по — другому представлял.

Очередная ослепительная улыбка.

— Ботаником? — делаю предположение и он смеется.

— Ну да. А ты красотка. Ты здесь подрабатываешь?

— Ага, санитаркой, — мне не стыдно. Любая работа достойнее проституции, под каким бы карамельным соусом это не преподносил Захар и Катя.

— Это типа медсестры?

— Это типа уборщицы, — и чего он допытается. — Слушай, мне домой хочется. Если ты посмотрел и тебя устроило…

— Соф, а поехали я тебя ужином угощу. В конце концов после работы, голодная.

Заманчиво конечно. Даже выгоднее будет. Да и парень вроде хороший. А уж желудок давно хочет чего — то посущественнее остатков с больничного стола.

— Если только недалеко, — киваю и вдруг замечаю, как он в телефон пялиться мой.

— «Мачете»? Впечатляет. Я думал все девчонки про любовь смотрят…

— Очевидно, что не все.

Мы едем и болтаем о фильмах, которые смотрели.

Коля по большей части по комиксам, а я их никогда не любила. Мне ближе реализм. Особенно когда собственная жизнь превращается в жестокую реальность.

Он милый. На нем джинсовая куртка и брюки из той же ткани.

Стрижка модная, ничего общего с густой шевелюрой Абрамова.

И щетины нет. Кажется, она и не растет на его мягкой коже. Глаза добрые, губы пухлые. Его даже красивым можно назвать.

Никакой подавляющей мужской энергетики, никакого страха. И мне хорошо, и спокойно, если бы не этот комар зудящий о слежке, который никуда не делся.

Но глупо думать, что Захар за мной следит. Даже в кафе, где он мне оплачивает картошку фри и огромный бифштекс.

— А у тебя хороший аппетит, — одобряет Коля. — Обычно девушки едят на свидании листики салата.

Обычно девушки.

— У тебя очевидно большой опыт в свиданиях и девушках, — не могу не подначить, я и уже смотрю на Колю иначе. Он симпатичный приятный парень. Для такого девушку вообще найти не проблема. Но это точно буду не я. Мне после всего нормальные отношения с посиделками в маке и прогулками в парках уже не светят. Всегда будет черное пятно, которое не сотрешь со своей биографии. Но помечтать то можно?

— Расстался с последней буквально вчера. Она у меня айфон требовала.

У Кати есть такой. Абрамов кинул такой же мне на кровать, а я там и оставила.

Но мне действительно странно, что — то у кого — то требовать.

— Наверное ей очень сильно хотелось…

— Нет, просто почему — то девушки считают, что если они тебе дают, то ты должен их обеспечивать. Ты как считаешь?

— Получается какие-то торговые отношения.

— Вот и я говорю, шлюхи они все.

Становится неприятно. В конце концов я тоже девушка.

— Ну не все. Есть ведь нормальные.

— Я надеюсь. Слушай, а ты чего не ешь?

И правда. Как-то есть перехотелось. Да и комар словно громче жужжать стал.

— Я тебя расстроил, извини, — он делает скорбное выражение лица, а я начинаю думать как побыстрее от него избавиться. И еще при этом попросить свои же деньги.

— Слушай, а может мы уже пойдем? А то домой хочется. Ты вроде доел.

Да, он пока рассказывал, какие мы все плохие, уже умял свой гамбургер и колу.

— Пойдем, деньги в машине. Слушай, — он расплачивается картой и на меня смотрит, внимательно так, словно оценивая. — А давай еще сходим куда — нибудь?

— Не зна-аю, а вдруг я тоже что — то требовать начну? Сахарную вату, например…

Он смеется, а я подхватываю.

— Если честно, такой милой девушке я готов даже айфон купить…

— Ты теряешься в показаниях, а я ведь тебе еще даже не дала, — и не дам.

— Ну так мы же только познакомились, все еще впереди. Да и телефон у меня твой есть.

— Только в трубку по ночам не дыши, — улыбаюсь я, пока мы идем к машине. Замечаю знакомую улицу, мне до общежития тут пару шагов.

Коля снова улыбается, делает это, как мне кажется, слишком часто и довозит меня до общаги. Но возле нее мы стоим еще минут двадцать.

Он так заболтал меня своими смешными историями про вечно ноющих девушек, что я совершенно забыла о деньгах. Он сам напомнил, когда я была у крыльца общаги.

— Сонь! — крикнул он, и я обернулась, посмотрела на машину, в окне которой торчали только его ровные зубы. Наверное, он к стоматологу как в тренажерный зал ходит. — Деньги то?

— Ой! — бегу обратно, почти в припрыжку. Он высовывает пару купюр из окна, и я хочу их забрать, как вдруг его вторая рука накрывает мою, взяв в плен. — Коль…

— Сонь, я не шутил про айфон, хочешь куплю?

— Зачем?

— Ты мне понравилась. Хочу пригласить тебя на свидание, можно?

— Чтобы я стала очередной смешной историей?

— Ты особенная, — блин, ну почему простой комплимент так влияет на все тело. Спина выпрямляется, хочется тряхнуть головой и просто улыбнуться. Словно после дождя, которым поливал меня Абрамов выглянуло солнышко А вдруг я все таки смогу быть нормальной?

Согласиться, посмотреть способна ли я на обычные романтические отношения…

— Очень красивая.

— Спасибо, Коль. Ты позвони, а там решим, — даю себе в первую очередь шанс подумать.

— Договорились, — отпускает он меня, и я чувствую на себе его взгляд, пока не скрываюсь в темной пасти подъезда общаги.

Наша коменда, как обычно, залипает в сериал, несмотря на тех, кто входит и выходит.

Я иду