Проповедник - Мила-Ха Страница 13

Потому что, несмотря на внешнее спокойствие, это странное чувство смущает меня. С той ночи он держался на расстоянии. Разумеется, я этого хотела, но была удивлена, что он так легко сдался. Тем не менее, на этой неделе я несколько раз видела его перед моим кабинетом, смотрящим на меня несколько секунд, прежде чем продолжить путь.

— Это твоя единственная связь с нами. Если ты в любой момент окажешься в опасности, мы всё прекращаем, — предупреждает он меня непреклонно. — Я не хочу, чтобы ты рисковала хоть чем-то. Поняла? — требует он, встав ко мне лицом.

— Надейся на это, — отбрасываю я, игнорируя его предостережение и умело избегая его неодобрительного взгляда.

Я считаю делом чести доводить начатое до конца, каков бы ни был исход, и он это знает. Кроме того, я мысленно прокручивала в голове свой допрос Сюзан Тревор. И каждый раз прихожу к одному и тому же выводу: эта миссия — для меня. Я чувствую это нутром. Это предчувствие сжимает мне горло и гложет изнутри. Час истины приближается. Мне не терпится столкнуться лицом к лицу с Фентоном Граамом.

Итан с раздражением вздыхает и, кажется, собирается ответить мне как можно спокойнее, но достаточно властным тоном:

— Я восхищаюсь твоей силой характера, Мэрисса, но твоя чрезмерная самоуверенность — твоя величайшая слабость. Ты не так неуязвима, как думаешь. Порой ты ведёшь себя даже как легкомысленная девчонка.

Широко раскрыв глаза, я не верю своим ушам.

— Иди к чёрту! — возражаю я, задето. — Не оскорбляй меня, ставя под сомнение моё здравомыслие. Я не безответственна. К тому же, я никогда не давала тебе повода в этом сомневаться.

Как будто охваченный сильным внутренним волнением, он хмурится и сжимает челюсти. Его стальные глаза темнеют.

— Помимо простых предположений, что ты на самом деле знаешь об этом Фентоне Грааме? Абсолютно ничего! — строго упрекает он меня. — Возможно, он опасен. Подумай немного, ради Бога! Это преждевременное внедрение ставит под угрозу твою безопасность. Этот тип не стоит того, — заключает он голосом, напряжённым от тревоги.

— Ты следишь за мной? Как ты можешь знать о моих расследованиях, раз ты игнорировал меня последние дни? Уоллес тебе доложил? Вы с ним в сговоре? — допытываюсь я с подозрением.

Горький смех вырывается из его голосовых связок.

— Я думал, ты знаешь меня немного лучше. Ничто не ускользает от моего внимания в моём подразделении. Я точно знаю, где искать, когда хочу получить ответ! И ты правда думаешь, что я опустился бы до того, чтобы расспрашивать это ничтожество? Кем ты меня считаешь?

Верный себе. Чёртовый выскочка.

— Да послушай себя! Это урок? Мне нужно делать заметки?

Он раздражает меня, у меня нет никакого желания часами слушать его вечные глупые жалобы. Лучше покончить с этим.

— Не трать свою слюну, Итан. Попытки отговорить меня бесполезны. Я знаю, что делаю.

— Да, конечно! И к чему привело то, что ты дистанцировалась от меня, а? Кроме как вывести меня из себя!

С каменным лицом я принимаю удар от этого внезапного и неожиданного поворота событий, затем, ничего не выдавая и не смущаясь, парирую прагматично:

— К соблюдению моих принципов и профессиональной этики.

— Погоди, ты серьёзно? Профессиональной этики?! Дай-ка мне посмеяться! Кого ты пытаешься убедить? — насмехается он, с тенью почти улыбки в уголках губ.

Его высокомерие оставляет у меня горький привкус, но я должна признать, что он прав. Я могла бы найти получше оправдание.

— Я думала, мы всё прояснили той ночью, — заявляю я, надеясь, что это объяснение позволит избежать конфронтации.

— Это ты так думаешь!

Он изображает озорную усмешку, бросает быстрый круговой взгляд, затем опасно приближается.

— Я не готов сдаваться.

Наклоняясь, он тихо добавляет мне на ухо:

— Не думай, что дни, проведённые без тебя, останутся безнаказанными. Я жёстко, жестоко тебя оттрахаю. Ты будешь кончать на моих пальцах, моём языке и моём члене... снова... и снова.

Его дыхание вызывает у меня мурашки и контрастирует с волной жара, охватывающей меня. Он выпрямляется, освобождая пространство, которое занял, и интенсивно смотрит на меня, прямо в глаза, как бы убеждаясь, что я хорошо услышала и поняла.

Послание предельно ясно.

Легко возбуждённая, я прикусываю губу, не зная точно, как продолжать, в то время как его пылающие зрачки задерживаются на следах моих зубов.

Не будь слабой, Мэрисса. Держись!

Я беру себя в руки, на мгновение закрываю веки, глубоко вдыхая, и собираюсь с духом.

— Забудь, этого больше не повторится.

— Мы обсудим это, когда это дело будет закончено, — добавляет он, решительно скрещивая руки.

— Никакого «мы» не предвидится. Ты глухой, что ли?

— Продолжай болтать!

Секунды текут, каждый стоит на своём.

— Ладно, мне нужно идти, — бросаю я, не слишком зная, как покинуть его в таких обстоятельствах.

— Повторяю, будь осторожна и свяжись с нами при малейшей тревоге, — повторяет он, проводя усталой рукой по лицу.

Он выглядит измученным. Его беспокойство кажется поистине искренним. Я не привыкла, чтобы кто-то беспокоился обо мне.

— Всё будет хорошо. Не волнуйся, — подтверждаю я с видом уверенности, перекидывая свой потрёпанный рюкзак через плечо.

— Это ты так говоришь. Но меня это не успокоит, — бросает он покорно, как бы признавая, что у него нет выбора.

На этих словах он отпускает меня. Я торопливо присоединяюсь к Уоллесу и сажусь в служебный пикап.

— Вау! У него убийственное настроение, — замечает мне Уоллес.

— Он в бешенстве на меня. Извини, что тебе досталось.

— По-моему, он очень беспокоится о тебе.

— Мне плевать, — пожимаю я плечами, притворяясь безразличной.

Взгляд Уоллеса сверкает от забавы.

Почему он так на меня смотрит?

— Что?! Я сказала что-то смешное?

Он бросает быстрый взгляд на Итана в зеркало заднего вида, затем поворачивается ко мне, небрежно положив руку на руль.

— Этот мудак полностью помешан, это бросается в глаза, но я никогда бы не подумал, что он так тебя выбьет из колеи. Ты этого не ожидала, да? — тихо смеётся он.

Чушь!

— Ты меня утомляешь. Заткнись и заводи, — вздыхаю я, прислонившись головой к стеклу.

— Не дуйся. Испытывать чувства не ослабляет, а, наоборот, делает более человечным, — провозглашает он, выполняя просьбу с ликующим выражением лица.

— Хватит нести чушь, потому что это, честно, отстой! Давай лучше сосредоточимся на нашей цели.

Трудная задача, когда твой разум в беспорядке и охвачен противоречивыми эмоциями.

Я, которая обычно контролирует любую ситуацию как в личной, так и в профессиональной сфере, сейчас... полный бардак. Решительно, я призываю себя отодвинуть все эти глупости на второй план