В рамках приличия - Лина Мак Страница 13

Я не знаю, что меня привлекло, даже не могу сейчас вспомнить, почему посмотрел в ту сторону. Но стоило только увидеть её, и я пропал.

Стоял на месте, как идиот, кивал под общий шум голосов и повторял одну фразу:

— Сейчас всё решим.

Маша окинула меня тогда строгим, внимательным взглядом, будто учительница в школе. Ни слова не сказала, но чувство, что пиздюлей получил. Вот и меня тогда приложило знатно.

Вечером я узнал, что её не взял отдел кадров, потому что у неё слишком большой перерыв в работе, двое детей, и вообще, нам нужно представительное лицо, как тогда выпалила ещё одна кукла передутая.

Откуда я их набрал, бляха!

Утром я заменил руководителя отдела кадров на мужика, Макс давно предлагал толкового парня. Вот и подвернулся случай. А на следующий день у меня уже была новая помощница.

Я не верю в любовь, но не могу объяснить, что чувствую к ней, по-другому. А сколько раз я подкатывал к ней… Не счесть, и каждый раз получал только вежливую улыбку и строгий отказ. Никаких подарков она не принимала от меня. Ни разу не опоздала, и ни единого намёка на то, что я ей интересен.

Это была жесткая ломка в течение года. Но я каждый раз останавливал себя, когда уже готов был переступить грань и забрать её к себе. И каждый раз приходился именно на те моменты, когда она разговаривала с детьми или с этим недомужиком.

И я вроде даже успокоился. Отпустил. Решил, что, значит, не моё. Не дано мне быть с такой женщиной. Только вот эта бутафория, что окружает. А сейчас…

В тишине квартиры слышу, как что-то падает и разбивается.

— Зараза такая! — слышу голос Машеньки и быстро иду на выход.

Подхожу к кухне и замираю. Маша стоит на четвереньках и вытирает что-то на полу, а вокруг неё осколки.

— Ой, — пищит она и дёргает рукой.

Осознаю, что держу её на руках, когда натыкаюсь на её огромные глазищи.

Дыши, Соколовский. Просто дыши и сильно не прижимай Машу к себе. Нечего пугать прекрасное создание раньше времени.

— Маша, а для кого веник? — спрашиваю, но голос хриплый.

— Меня можно поставить, — отвечает в тон мне Маша, а я готов взвыть от удовольствия, что она тоже нервничает. — Это всего лишь царапина.

Ставлю Машу с другой стороны кухонного островка и не отхожу. Вдыхаю её нежный запах и… столько всего я хочу с ней сделать.

— Можно отходить, Гордей Захарович, — шепчет Маша и аккуратно упирается в торс рукой.

Горячая ладонь через тонкую ткань домашней футболки действует как электрошок. Дрожь пробегает по телу, от макушки и до самых яиц.

— Маша, — выдыхаю я её имя, а через секунду она уже стоит в метре от меня и растягивает губы в дежурной улыбке.

— Чаю, Гордей Захарович? — спрашивает и такими огромными глазами смотрит на меня, что можно подумать, будто у меня на голове чудище.

А нет, паук! Маша их боится, это я запомнил с первого раза, когда на голове у Ярового оказался поднос с печеньем и чаем.

— У меня что-то на голове? — спрашиваю я, нервно усмехаясь.

— Нет, что вы! — Маша качает головой, но вот нервная улыбка не исчезает, да и взгляд направлен вот точно куда-то мне в лоб. — У вас… как бы это поприличнее сказать… — пытается придумать Маша, а потом выдаёт на одном дыхании: — Стояк у вас, Гордей Захарович. Вам бы опустить дубинку. Ну или бельё надеть.

Я давно так не ржал, ей-богу.

Глава 15

— Мария Викторовна, вам теперь нужно собрать весь пакет документов, — Аделина Святославовна, она же одна из самых знаменитых адвокатов города, сидит напротив меня с просто идеальной выправкой и дежурной улыбкой и рассказывает мне, что я должна сделать. — Также уточнить, кто из соседей и знакомых сможет подтвердить все ваши слова. Дети тоже могут быть ответчиками. Только с помощью судебного психолога, чтобы не было давления.

— Я вас поняла, — киваю я и стараюсь, помимо того, что записываю, ещё и запомнить всё, что мне говорят.

— Также я уточнила некоторую общедоступную информацию и поняла, что ваш муж уже давно планировал всё это. Ваше имущество хоть и сложно, но возможно будет оставить за вами. Хочу сразу предупредить вас, — Аделина складывает руки перед собой в замок, и её взгляд становится напряжённым, — это будет сложный и долгий процесс. И это не потому, что я плохой адвокат, а потому, что такие люди, как ваш муж и его мать, не отдают ничего и никому просто так. Они будут делать всё, чтобы вы остались ни с чем. И методы их будут самые разные.

— Я даже не сомневаюсь, — горькая улыбка касается моих губ, и снова к горлу подступает тошнота.

Через столик от нас сидит Соколовский и с кем-то разговаривает по телефону. Я так и не поняла, зачем он поехал со мной, но самое удивительное, что после нашего ночного рандеву, от которого я не могла уснуть до самого утра, Гордей за завтраком расписал нам всем распорядок дня, что ввело меня в шок.

Дети только рады, что их теперь будут доставлять в школу и на тренировки, а после всего — домой. Но меня это не устраивает.

— И можно ещё один совет, как женщина женщине? — спрашивает Аделина и, дождавшись моего кивка, говорит: — Вам бы сейчас не находиться в компрометирующем обществе мужчин. Пускай этот мужчина трижды ваш босс. Не стоит давать лишний повод для того, чтобы ваш муж решил давить на ненужные рычаги.

— Как странно, — усмехаюсь я, но прекрасно понимаю, о чём говорит Аделина. — Изменяли мне, а компрометирующее общество могу завести я.

Аделина отвечает такой же горькой улыбкой и даже на мгновение превращается в обычную уставшую женщину.

— Вы знаете, я так давно работаю с разводами, что иногда мне кажется, что брак — это самая страшная ошибка, которую могут совершить люди, — говорит она совершенно другим уставшим голосом. — Хорошее дело ведь браком не назовут.

Да, очень интересное замечание, и я даже не могу ничего ответить в противовес.

— Но благодаря этому мы можем быть матерями, — решаю хоть что-то сказать в защиту, но понимаю, как же жалко это звучит.

— Вам просто повезло, Мария, — отвечает Аделина. — И, судя по всему, дети у вас и правда замечательные.

Посидев в тишине несколько минут, каждая из нас что-то поняла