Чужие под одной фамилией - Александра Новикова Страница 122

тёрлась группа парней из другого коллектива. Они, вроде как, и не пялились в открытую — ржали о чем-то своём, ждали выхода, но в этой тесноте всё равно всё было как на ладони. Ника сжалась, прежде чем начать медленно стягивать лямку сарафана. Я, не раздумывая шагнул из своей ниши и встал спиной прямо перед Никой, расправив плечи так, чтобы полностью закрыть её от лишних глаз.

— Переодевайся, — бросил я негромко через плечо. — Никто тебя не увидит.

Послышался торопливый шорох ткани, Ника лихорадочно скидывала тяжёлый сарафан.

Через полминуты шуршание прекратилось. Ника натянула другой костюм — жёлтый, чуть короче прежнего, яркий такой, точно солнечный удар. Девчонки помогли ей застегнуть молнию и уже выстроились в цепочку, пока Эльвира вовсю махала руками, давая знак к выходу.

— Спасибо, Ян, — еле слышно прошептала Ника, подойдя ко мне всего на секунду.

— Порви их там, — кивнул, отходя назад, чтобы не мешать.

Последующие танцы были на износ. Ника там такие кренделя выписывала, что у меня в глазах рябило: кручения, какие-то прыжки, где она буквально зависала в воздухе. Она постоянно была в центре, притягивая свет софитов, как магнит. После второго такого захода она влетела за кулисы красная, дыша как загнанный зверь. Я всерьёз боялся, что Ника рухнет где-нибудь здесь, в вековой пыли закулисья.

Но ничего, выжила, и оттанцевала на высшем уровне, словно в ней включился какой-то вечный двигатель. Около восьми вечера, когда последний аккорд отгремел и вспышки фотоаппаратов наконец затихли, Эльвира всех отпустила.

— Быстро переодеваемся, смываем грим и в обязательном порядке все вниз. Там организаторы столы накрыли, — скомандовала она, утирая лоб платком.

Ника переоделась быстро, я едва успел докурить на лестничном пролёте. Скинула весь этот сценический лоск, тяжёлые юбки, и влезла в свои привычные черные джинсы и майку. Только волосы так и остались затянуты в тугую, каменную кичку на затылке, а на веках ещё поблёскивали остатки золотых теней.

Столы в банкетном зале, ломились. Я и сам безумно проголодался, пока дежурил в своей нише. Закуски, салаты в тарталетках, какие-то хитрые канапе на шпажках — коллективы накинулись на еду так, будто их в этом театре неделю голодом морили. Шум стоял невообразимый: звон вилок, хохот, обсуждение косяков и того, "как те из Краснодара завалили финал". Лера бродила рядом с набитым ртом, энергично пережёвывая бутерброд.

— Боже... я готова съесть этот стол целиком, вместе с ножками, — прочавкала она, небрежно вытирая майонез с нижней губы. — Ян, передай вон ту тарелку с колбасой, будь человеком.

Передав Лере тарелку, я продолжил грызть тарталетку с сырным салатом, и краем глаз отслеживать каждое движение Ники. Она стояла рядом, сначала неуверенно жуя канапешку с помидором, а потом, видимо, поняв, что этим желудок не обманешь, потянулась за нормальным бутербродом с ветчиной.

— Ты как? Живая вообще? — спросил я.

— Нормально, — она откусила кусок и чуть прикрыла глаза от удовольствия. — Ноги гудят так, словно я сюда от Воронежа пешком шла, через все горы. Но... я довольна. Кажется, мы всё сделали чисто.

Я посмотрел на неё — уставшая, замученная, но в глазах какой-то правильный огонёк. Девчонки набили животы так, что вскоре начали ныть в унисон, что переели. Но мне было по кайфу — лучше пусть ноют от сытости, чем у Ники кости будут просвечиваться под кожей. Смотрел, как она дожёвывает очередной бутерброд, запивая его каким-то соком, и чувствовал, что вечер идёт как надо.

* * *

Сразу после девяти началось самое долгожданное — награждение. На сцене устроили настоящий муравейник: от каждого коллектива выгнали по паре-тройке человек для вручения дипломов и медалей. Ника стояла там, в первом ряду, плечом к плечу с Лерой, а я забился в проходе у края сцены, чтобы видеть её профиль.

Ведущий в бабочке начал что-то вдохновлённо вещать про номинации, "дипломантов" каких-то степеней, вклад в культуру… Я ни черта в этой иерархии не смыслил, для меня всё это звучало как белый шум.

Сначала пошли лауреаты. Эльвира, стоявшая в двух шагах от меня, вцепилась в свои списки так, что бумага жалобно захрустела. Видать, статус "лауреата" для неё был делом жизни и смерти, или, по крайней мере, вопросом выживания коллектива.

— Лауреаты второй степени... Коллектив "Северное сияние", младший состав! — рявкнул микрофон, отдаваясь эхом под куполом.

Наши малявки взвизгнули так, что у меня в ушах зазвенело. Эльвира выдохнула — не предел мечтаний, конечно, но серебро в кармане.

Ну, второе место реально круто для мелюзги.

Следом объявили лауреатов первой степени. И… это были не наши. Внутри всё похолодело. Я замер, не дыша. Сердце ухнуло куда-то в кроссовки, оставив в груди противную пустоту.

Если у мелких второе, а у старших не первое — значит, мы вообще пролетели? Пиздец, приехали.

Я посмотрел на Нику — она стояла ровно, не шевелясь, но я видел, как её пальцы судорожно, до белых пятен, сцеплены за спиной. Зал притих. Даже кондиционеры, казалось, перестали гудеть. Ведущий выдержал паузу, которая тянулась целую вечность, нарочито медленно вскрыл главный конверт и заглянул внутрь.

— И высшая награда нашего фестиваля… Гран-при... — он сделал театральный вдох. — Получает старший состав коллектива... "Северное сияние"!

Секунда тишины. Мёртвой, звенящей тишины, в которой я отчётливо слышал только собственный бешеный стук сердца. А потом меня просто прорвало.

— ДА-А-А! — заорал я на весь грёбаный театр, сорвав голос в первую же секунду.

Я вскинул руки, хлопая так, что ладони обожгло, и выдал такой свист, от которого огромные хрустальные люстры наверху, по-моему, реально качнулись.

Они победили! Моя Ника победила!

Зал взорвался криками, девчонки на сцене начали прыгать, визжать и обниматься, превращаясь в один живой клубок. Но Ника… Среди этой толпы, безумного шума и слепящего света софитов она нашла меня глазами за долю секунды. Дёрнулась на мой дикий, хриплый крик, и я увидел на её лице чистое, сумасшедшее счастье. Ника смотрела прямо на меня, сияя ярче всех этих ламп.

* * *

Мы ввалились в номер только к одиннадцати. Сил не было даже разговаривать, Ника сразу заперлась в душе. Я слышал, как монотонно шумит вода, и невольно усмехнулся, представляя, как она пытается вытравить из волос этот литровый слой лака, который превратил её причёску в бетон.

Вышел на балкон, вдохнул густой ночной воздух, пропитанный солью и магнолиями, и быстро отстучал пацанам в чат, что Ника победила. По факту — коллектив, но для меня это была её личная победа, её триумф. Ответы посыпались моментально: Костян и Витя завалили чат поздравлениями, смайликами с кубками и