Измена. И с чистого листа - Андрей Левинский Страница 12

— План должен переживать плохие дни, — сказал Илья. — Иначе это украшение для хороших.

— А если снова торт?

— Тогда вы запишете, что было до него. И придёте. Один эпизод не отменяет лечение.

У двери он протянул направление к психологу.

— Спасибо, что не отчитали.

— Отчётность полезна бухгалтерии. В стыде она работает плохо.

В коридоре меня ждала запись к другому специалисту. Пока администратор заполняла карточку, дверь кабинета Ильи открылась. Вышел пожилой мужчина с тростью.

— Только картошку у меня не отнимайте, доктор, — попросил он.

— Не отниму, Пётр Иванович. Покажете в дневнике, сколько и с чем едите. Решать будем вместе.

— А селёдку?

— Вот с солью придётся договариваться строже. Давление у нас с вами упрямое.

Илья говорил с ним так же внимательно, как со мной. Бережность не была знаком особого отношения. От этого стало немного стыдно за прежние мысли и одновременно спокойно.

Илья распечатал два варианта плана. На рабочей неделе завтрак лежал в сумке с вечера, а не зависел от утренней силы воли. В пятницу я заранее заказывала продукты и ставила телефон на беззвучный режим с восьми до девяти. Выходные начинались не с контрольного взвешивания, а с конкретного дела вне квартиры: библиотека, парк, рынок. Он попросил выбрать только одно. Я вычеркнула рынок, где всегда покупала еду впрок для Василия, и оставила библиотеку.

— А если всё пойдёт не по плану?

— Тогда нужен запасной вариант.

— Например?

— Если не приготовили завтрак, покупаете его по дороге. Если прогулка сорвалась, проходите пять минут вокруг дома. Уменьшение действия лучше, чем отмена недели.

Мне не нравилась эта логика. В ней невозможно было объявить себя безнадёжной и тем самым освободиться от следующего маленького шага.

У администратора я уточнила фамилию тренера и подписала описание инцидента. Руки вспотели: жалоба казалась капризом женщины, которая не выдержала нагрузки. Илья не стоял рядом и не подтверждал моё право. Я поставила подпись сама.

Психолог оказалась женщиной моего возраста с короткой стрижкой и кабинетом без весов. Она попросила рассказать, что я делаю, когда близким плохо.

— Помогаю.

— А когда помощь не нужна?

— Нахожу, что ещё можно сделать.

Она задала несколько вопросов о маме, браке и детях. Я отвечала аккуратно, будто заполняла декларацию.

— Если вы перестанете быть полезной, кто вы тогда? — спросила она.

Я открыла рот и закрыла. Можно было назвать должность, возраст, семейное положение. Ни одно слово не отвечало на вопрос.

Психолог не стала спасать паузу.

Я сидела в ней до конца приёма.

Глава 10. Мой размер сегодня

В первый день после отпуска на моём столе лежали четыре чужие папки.

— Пока тебя не было, накопилось, — сказала начальница. — Подтянешь до пятницы.

Я открыла верхнюю. Договор вёл другой бухгалтер, акты подписывала начальница.

— Мои перерасчёты я закончу. Эти задачи возьму после письменного перераспределения сроков.

— Вера, сейчас не время считать, кто что делал.

Раньше я бы осталась вечером. Теперь открыла почту и написала: «Подтверждаю готовность выполнить перечисленные задачи при переносе сроков моих текущих работ». Начальница прочла письмо у себя за стеклом и через минуту забрала две папки.

Лида подняла большой палец.

— Тебя за отпуск подменили на человека с позвоночником?

— Временно.

После работы я зашла в торговый центр. Мне нужна была блузка на совещание, но рука сама сняла с вешалки платье сорок восьмого размера. На бирке красовалась скидка. Я приложила его к себе и представила лето, тонкую талию, удивлённое лицо Василия.

«Вам нужно во что-то одевать сегодняшнюю жизнь».

Я вернула платье.

В примерочную взяла три синие блузки своего размера. Первая тянула в плечах, вторая делала меня похожей на занавеску. Третья мягко лежала по груди и не требовала втягивать живот.

Катя подключилась по видеосвязи.

— Покажи сбоку.

— Я сбоку широкая.

— Я про блузку спрашиваю.

Она посоветовала подвернуть рукава и расстегнуть верхнюю пуговицу. Потом сказала, что серьги лучше оставить маленькие.

— Ты не обязана делать всё, что я говорю, — добавила она. — Я тоже могу ошибаться.

— Запишу дату.

В соседнем отделе я купила удобные ботинки. Новую укладку сделала в парикмахерской у дома: мастер не предлагала «омолодить», только показала, как приподнимать волосы у корней за пять минут.

Лида дала телефон косметолога. На первой консультации та рассматривала кожу под лампой, спрашивала об аллергии и бюджете.

— Начнём с мягкого очищения, крема и защиты от солнца. Из процедур можно курс увлажнения, если захотите. Быстрых минус десять лет не обещаю.

Мне понравилось, что никто не продавал новое лицо. Я записалась на одну процедуру после зарплаты.

Дома Катя сидела на полу среди конспектов. Розовые концы волос были собраны в высокий хвост.

— Кать, я хочу извиниться.

Она насторожилась.

— За что именно?

— Я годами позволяла бабушке говорить про твою одежду и волосы. Называла это заботой и просила тебя потерпеть. Я должна была остановить её раньше.

— Да.

Ответ кольнул сильнее, чем привычное «ничего». Катя не обязана была облегчать мне извинение.

— Постараюсь больше так не делать.

— Посмотрим.

Первая процедура у косметолога заняла сорок минут. Никакого мгновенного нового лица: очищение, лёгкое покраснение и подробная памятка. Я спросила про глубокие складки возле рта. Косметолог ответила, что часть можно смягчить уходом, но строение лица и возраст никуда не исчезнут. Раньше честность показалась бы отказом помочь. Теперь я купила только крем из списка, а не весь набор со скидкой.

Дома я поставила баночки на полку и обнаружила рядом Катины средства для волос. Хотела переставить их по высоте, чтобы было аккуратнее. Остановилась. В новой квартире порядок должен был обслуживать людей, а не проверять их на пригодность. Я выделила дочери корзину и спросила, удобно ли. Она удивилась вопросу сильнее, чем самой корзине.

На совещании начальница попыталась устно вернуть мне две чужие папки. Я открыла своё письмо и спокойно напомнила согласованные сроки. Голос был ровным, хотя под столом я сжимала носок нового ботинка. Граница на работе не делала меня бесстрашной; просто страх перестал автоматически означать согласие.

На следующий день коллеги заметили блузку и волосы. Одна спросила, сколько килограммов я сбросила.

— Не знаю, — ответила я. — Я купила одежду своего размера.

Вес почти не изменился. Зато на лестнице я прошла до третьего этажа без остановки и только потом вспомнила, что раньше считала ступени.

Костя пришёл в четверг. Бросил рюкзак возле дивана и спросил, что на ужин.

— Выбирай: гречка с курицей или омлет с овощами.

— А котлет нет?

— Нет.

— Я тогда у папы поем.

— Хорошо. Или помоги нарезать овощи, и через двадцать минут будет