Развод. Я заберу твою жену - Анна Гром Страница 12

Родители уже сидели у подъезда на лавочке, обложенные ящиками с рассадой. Некоторые были старыми, деревянными, большими, полными тяжелой, мокрой земли, хотя я давно купила им пластиковые, чтобы не было так тяжело таскать. Но они никак не могли к ним привыкнуть, и по старинке накидывали землю в деревянные.

У мамы было ожидаемо недовольное лицо из-за моего опоздания. А когда она увидела мою «новую» машину, к недовольству прибавилось изумление.

– Что это? Где твоя машина?

– Теперь это моя машина. Привет, мам.

Мама настолько возмутилась, что даже забыла поздороваться.

Вместо уже привычного комфортабельного «Ниссана» теперь придётся ехать в «Калине». Я её понимаю, сама испытала то же самое.

Папа приподнялся, чтобы скупо чмокнуть меня в щеку. Я заметила, как скривилось у него лицо от боли, когда он оторвался от лавочки. Даже разогнуться не смог. Видимо, натаскался уже, спину прихватило.

– Ая-яй-яй, сюда посадки-то хоть влезут? – заголосила мама, пока я открывала багажник, который, кстати говоря, ещё ни разу не открывала.

В нём оказалось два зимних колеса. Господи, а этот день только начался.

– Я сейчас отнесу в квартиру. – Папа подорвался помочь.

С колёсами сюда никакие ящики не поместятся. Маловат багажник у «Калины».

– Ой, сейчас еще МарьПална увидит, будет потом спрашивать с кем это мы, – маму было не остановить. Она засуетилась, посмотрела вверх, на соседские окна, убедиться, что никто не наблюдает за нами. Мне самой было неловко в неё садится после «Ниссана», но тут мне что-то заскребло душу. Никто не спросил, что я по этому поводу чувствую, и что вообще со мной происходит.

– Не надо в квартиру! Оставим у подъезда. Не нужны они мне.

Заставлять отца со спиной таскать тяжести я не собиралась. Кое-как мы вдвоем вытащили их из багажника и бросили прямо у мусорки, да простят нас коммунальные службы.

– Джип-то твой где? – не унималась мама.

– Лев забрал, ему нужнее, – вздохнула я, надеясь на поддержку, но мама только хмыкнула.

– Мы нашу «Гранту» специально в гараж поставили, думали вы нас хоть возить будете теперь, раз работать не хотите. А тут вот такое, – причитала она, пока папа прилаживал ящики в багажник и в салон. Сейчас она думала только о своей рассаде, к ней было не пробиться.

К слову, мама была не маленьких габаритов. Когда она села назад, «Калина», и без того груженая ящиками, ощутимо просела. Даже поскребла днищем, когда я с трудом тронулась и попыталась потихоньку преодолеть лежачего полицейского. Теперь надо преодолеть тридцать километров.

– Сашка, а что «Калина»-то? Не солидно на таком корыте ездить в вашем-то положении.

Что ж все привязались-то к этой машине! Всё. Больше точно не сяду.

– Какую дали, на той и еду, – безэмоционально выдала я, перестраиваясь в левый ряд на трассе.

– Тань, ну могли вообще ни на какой не поехать! – встрял папа, тихонько сидевший рядом со мной на пассажирском кресле.

– Молчи, – грубо осадила его мама, в итоге замолчали оба. Отец был как всегда послушен, а мама насупилась.

Мне всегда казалось, что ребенком у нас в семье была отнюдь не я. И так было всегда, с раннего детства. Боец семейного фронта Александра Волкова была и за маму, и за папу: сглаживала конфликты, угождала непостоянным маминым желаниям, старалась не отсвечивать. Крепко втиснутая в чувство долга, до сих пор делала всё то же самое.

Мы с отцом переглянулись. Он пожал плечам, мол, ну что ты хотела, это ж мама? А я никогда нечего не хотела, кроме понимания и хоть грамма сочувствия.

Мамы хватило ровно на десять минут – она принялась рассказывать, сколько кустов помидоры планирует посадить, сколько грядок вскопать и какие удобрения будет использовать в этом сезоне. Под этот увлеченный и громкий рассказ я не заметила, как наехала на камень.

Который оказался достаточно острым, чтобы пробить мне колесо.

Глава 17

Громкий хлопок разорвал тишину, и мамины пронзительные крики ударили по нервам, и без того натянутым. Машину начало резко вести вправо, и я почувствовала, как «Калина» опускается ниже, словно под тяжестью невидимой силы. Дно заскрипело и захрустело на неровной дороге. Я изо всех сил старалась не допустить аварии, медленно прижимаясь к обочине, пытаясь сохранить контроль над разбушевавшимся железным зверем. В голове рождался панический поток мыслей: «Что делать? Куда звонить? Кто поможет?» К счастью, никто не врезался в нас, и я включила аварийку, чувствуя, как лоб прижимается к холодному рулю. Сердце бешено колотилось, будто собиралось выскочить наружу.

– Лопнуло, – голос папы прозвучал ровно, но с ноткой тревоги. – Перегруз, наверное. Есть запаска?

Нет запаски. Мы же всё выбросили у подъезда, чтобы освободить место…

– Что за корыто! – вырвалось у мамы, её голос дрожал от раздражения и усталости. – Ни разу такого не было с твоим джипом! Что ж ты такого натворила?

Я почувствовала, что в её злом взгляде, как и в глазах Льва, я была виновата по умолчанию – словно это я причина всех бед и неудач. Всё в моей жизни казалось заколдованной спиралью, где я постоянно получала удары от самых близких, от тех, кому должна была доверять больше всего.

– Потому что Лев решил, что мне хватит и такой, – выдохнула я с горечью. – Я всего лишь поцарапала бампер у «Ниссана»! Всего лишь бампер, а меня будто преступницей сделали!

Горло сжалось, предательски причиняя боль, и я не смогла сдержать эмоции.

– Ну вот видишь! Сама виновата! Чем смотрела?

– Бывает такое, понимаешь? Все совершают ошибки! За это обязательно надо гнобить?!

Как же обидно слышать такое от самых родных!

– Эх, ты! Мужик хочет жену здоровую, а сестру богатую. А ты всё ноешь и ноешь! Звони Лёвику, пусть спасает непутёвую! У меня на солнце посадки горят. Володь, ну скажи же ей!

– Не буду я ему звонить! Он в командировке! – срываясь, выкрикнула я и, не сдержавшись, вышла из машины. Громко хлопнула дверью, оставив бушующую маму и тихого папу в салоне одну с её возмущениями. Про разлад в семье я не стала говорить, чревато новым шквалом эмоций.

Мимо по трассе неслись машины, каждая погружённая в свои дела, никто