Пышка для грозного - Алатея Иак Страница 12

— не больно, но звонко и унизительно. Я вздрагиваю и прижимаюсь грудью к холодному стеклу, понимая, что даже от шлепков смогу кончить ещё раз. Одной рукой он отодвигает мою ягодицу в сторону, а второй продолжает «трахать» меня пальцами, находя нужный ритм и точку. Молчу, зажимая рот рукой, чтобы не проронить ни звука. Оставить все эмоции себе. Оставить их внутри. Упираюсь лбом в стекло. Меня безумно и дико заводит и горячит мысль, что я могу сдержаться, когда внутри ураган. Когда внутри полыхает огнём, выжигая всё до острой боли в лёгких. Мышка может противостоять наглому коту и при этом получать удовольствие.

Выбивает из меня воздух, берет за грудь и ускоряет темп до бешеного.

— Тимур! — кричу, не в силах сдерживать реакции. Я кончаю второй раз, вжимаясь в стекло.

— Наконец-то появился звук, — шутит хозяин дома, а я почти лежу на стекле. Тело стало мягким, словно подтаявшее масло. Пульсация между ног стихает, распределяется по телу, отзываясь то в лодыжках, то в кончиках пальцев рук. Голова как неподъёмная ноша, которую невозможно оторвать от стекла.

Тимур гладит меня по спине, стараясь понять, что я чувствую. Когда касается бедер, я инстинктивно вздрагиваю.

— Тише... — шепчет мне и поглаживает ягодицы. — Всё хорошо. Я тебя не обижу.

Его шёпот такой дурманяще успокаивающий. Становится легче дышать.

— Я хочу слышать, как тебе нравится, — шепчет на ухо и проходится поцелуями по шее, ведёт пальцы к моего подбородку, а затем просовывает два в рот, надавив на плотно сжатые губы. — Открой ротик.

С пальцами во рту, которые касаются языка, я начинаю рвано дышать от его прикосновений. Как только меня гладят между ног, по припухшим складкам, я сжимаю губы. Обхватывая два мужских пальца, пока такие же два входят в лоно.

— А говоришь, не любишь минет, — шепчет мне на ухо нежно, лаская моё лоно. Тимур пытается одновременно трахнуть меня пальцами и в рот, и в дырочку.

Ему не совсем удобно, поэтому он решает заменить правую руку на свой полутвердый член. Прошло слишком мало времени, чтобы он встал, но благодаря не маленькому размеру ствол ощущается в лоне ярко.

Мягко прижимается бёдра, надавливая до конца, чтобы член вошёл глубже.

— А... — вырывается звук из моего горла. Сдавленный и постыдный. Мужские бёдра отстраняются, но только чтобы через секунду прижаться. Тимур... — шёпот, который отдается болью в твердых сосках.

Ещё несколько таких движений, и член внутри становится колом. Снова распирает стенки. Толчок.

— Ах... — стон вырывается изнутри, но выходит наружу из-за его пальцев во рту. Толчок.

— А-ах, — чуть протяжнее и громче.

— Кричи, — приказывает мне и, оставив пальцы во рту без движения, выбивает эти крики.

— Тимур!

— Ах! Я не могу! — разгоняется.

— Тимур! — противостою быстрому темпу.

Он не останавливается, наоборот, ускоряет темп, давит сильнее.

— Твою мать! Тимур! — кричу я, задыхаясь, и пытаюсь убрать попку, потому что его член сейчас порвет меня. Держит бедра на месте, уже убрав руку от рта.

Вбивается в лоно.

— Тимур! Хватит! Я не хочу! Тимур! Ах! Тимур! Ааа! — я кричу уже не стесняясь, потому что эмоции через край. Продолжает пытку.

— А-а-а-а-а! — кричу так, что уши закладывает. Я на грани. Вот-вот кончу. Любовник высекает из меня искры, впечатывая в стекло. Его бёдра бьются об меня. Неприлично хлюпает от большого количества смазки. Большой каменный член не трахает лоно, он доминирует внутри, заставляя запомнить эти ощущения навсегда.

— А-а-а-а-а! А-а! А-а-а! А-а-а-а-а-а-а! — кончаю с криком, закатив глаза. Сокрушительный оргазм накрывает с головой, и я теряю равновесие. Если бы не рука Тимура, я бы грохнулась на пол. Чувствую горячую жидкость у себя на бедре и тяжёлое желание мужчины.

— Держись за меня, — говорит хрипло, упираясь рукой в стекло. Я развернулась и мельком взглянула на его лицо. Схватилась за талию, прижимаясь щекой к мужской груди. Тимур сам еле стоял на ногах. Глаза серого цвета, властные и игривые сейчас были с поволокой.

Глава 12. Стала взрослой

Включает воду одной рукой и закрывает глаза. Глотает капли, которые текут по мужским губам. Я изрядно его измотала. Дыхание Тимура приходит в норму, но на это требуется время. Не задумываясь, слизываю капли с его груди, подставляя язык. В какой-то момент понимаю, что, уже напившись, уже смочив пересохшее от криков горло, я целую кожу. Из меня рвётся нежность. Хочется исцеловать его тело до синяков. Стереть его кожу своими губами.

«Я хочу его как мужчину», — приходит мысль с опозданием, когда уже всё случилось. Но она лишь подтверждает, что мне понравилось. Я хочу нежности, хочу засунуть руку ему в волосы, что и делаю. Тянусь к мужским губам и сминаю их. Сама. Без подсказки. И без угроз. Я хочу этого сама. Отчаянно хочу.

Целоваться после занятия любовью намного лучше, чем перед ними. Я как будто прозрела. Открылась. Стала взрослой, хоть мне уже тридцать.

— Опустись на колени, — Тимур отстраняется на секунду, разрывая поцелуй. Но я снова сминаю его губы.

— Марго, встань на колени, — давит на мои плечи и выключает воду.

Он подсовывает в мой рот мягкую головку своего члена. Я целую нежно. Сейчас кажется, мне всё равно что целовать. Унизительно, и от того почему-то ещё приятнее. Как будто я должна быть перед ним на коленях. Как будто я не имею права подняться. Прикрываю глаза и ласкаю член губами. Я благодарю его. Пусть он это не понимает. Пусть думает что хочет, но мне это нужно. Пальцы в моих волосах становятся настойчивыми. Тимур прижимает мою голову к своему паху, и полутвердый член касается корня языка.

— Марго… — стонет сквозь зубы, стискивая мои волосы на затылке.

Теперь я высекаю из него искры. Теперь я кошка, а он бедный мышонок.

— Марго… А-ах… — стонет, добавляя вторую руку. — Пойдем на кровать.

Тянет меня за собой.

Разваливается на большой двуспальной кровати с бельём из дорогого шёлка и сжимает свой полутвердый член в кулак. Он не может встать после такого короткого перерыва, иначе я бы не смогла запихнуть его целиком.

Я мучаю его своей нежностью, издеваюсь, проводя горячим языком по стволу.

— А-ах… — стонет тот, кто любит угрожать. Тимур, убрав руку от ствола, поднимается на локтях и наблюдает за каждым моим движением. Впитывает глазами и телом приятную ему картинку.

— Ах… — мужской стон удовольствия, когда я прижимаюсь до упора.

Опускается на кровати, закрыв глаза, и берет свой член в кулак, не позволяя больше его ласкать.

Он спрятался от меня. Не выдержал ответной реакции.

— Иди сюда, —