Там, где танцуют дикие сердца - Виктория Холлидей Страница 12

Бэмби хмыкает и вонзает вилку в кусочек моцареллы.

Только когда мой желудок наконец наполнен, я позволяю себе слегка повернуться и скользнуть взглядом на своего заклятого врага. Его лицо повернуто к папе, который, судя по всему, рассказывает ему какую-то забавную историю, потому что на губах Бернади играет улыбка. И вдруг, словно почувствовав мой взгляд, он переводит глаза на меня. Мое дыхание замирает, а в ушах начинает гулко биться пульс. Он продолжает кивать в такт папиной истории, но его взгляд не отрывается от моего, и чем дольше он держит его на мне, тем тяжелее становится мое тело на этом стуле.

— Тесса, я слышал, у тебя скоро выступление?

Вопрос Кристиано заставляет меня резко перевести взгляд на него, и я выдыхаю, словно встряхивая себя изнутри.

— Верно. Через пару месяцев.

— Она постоянно репетирует, но если хочешь знать мое мнение, она уже идеальна, — говорит Трилби и подмигивает мне.

— Спасибо, но… — я направляю вилку в ее сторону, — ты предвзята.

Кристиано смеется, и глаза Трилби загораются, как огни Вегаса.

— Да, я предвзята, — соглашается она. — Но я могу быть и объективной. — Она аккуратно вытирает уголок губ салфеткой. — И объективно ты уже идеальна.

— Ага, ну тогда попробуй сказать это Антонио.

Интонация Кристиано резко меняется.

— Кто такой Антонио?

Я бросаю на Трилби тревожный взгляд. Она кладет руку на предплечье Кристиано.

— Никто, о ком тебе нужно заботиться, милый, — мягко говорит она, и я наполовину думаю, что она может быть серьезна. — Это преподаватель Тессы по танцам. У них отношения «любовь-ненависть». Он видит ее потенциал и по полной гоняет ее.

Я снова поворачиваюсь к Кристиано.

— Он думает, что я ебанутая, — мило улыбаюсь я. — Можешь заняться им, если хочешь.

Я бросаю взгляд в сторону и вижу, что Бернади сидит, сцепив пальцы, обеими руками опершись на стол, и все его внимание приковано к нашему разговору. Мой взгляд скользит ниже, к рукавам его рубашки, закатанным до локтей, и я замираю, заметив толстые, жилистые руки, сплошь покрытые татуировками. Мне кажется, на его запястьях обвивается узор, похожий на колючую проволоку.

Я невольно сглатываю. Я встречала Бернади всего один раз, хотя слово «встречала» вряд ли тут подходит. Но, учитывая, сколько раз против воли я прокручивала в голове тот момент, в моем воображении он всегда был ходячим костюмом. Поэтому я слегка ошеломлена, увидев, что под ним есть настоящая кожа. Настоящая разрисованная кожа.

Легкая дрожь пробегает по позвоночнику, и я поспешно отворачиваюсь, чтобы перехватить дыхание. Забавно, как странно может работать ненависть.

По привычке я провожу пальцем по экрану телефона и просматриваю свою ленту. Я сама никогда ничего не выкладываю и, если честно, редко обращаю внимание на чужие посты. Мне неприятно это признавать, но часть меня надеется увидеть что-то от Феда. Я даже не знаю, что почувствую, если увижу его публикацию, это лишь подтвердит, что я для него ничего не значу, но я хочу знать, что с ним все в порядке.

В ленте ничего нет. Я проверяю его аккаунты. Все так же пусто. Грудь болезненно сжимается, и я, сославшись на усталость, возвращаюсь на шезлонг у бассейна.

Остаток вечера мне удается избегать Бернади, но когда приходит время ехать домой, мы с тетей и Серой сталкиваемся с проблемой: как запихнуть мою младшую сестру, которая вырубилась в ноль, в ожидающую машину. Обычно мы справляемся втроем, и сегодня я не вижу причины, почему бы нам не сделать это снова. Пока не вмешивается Бернади, как тот самый наглый, самоуверенный мудак, каким он и является.

— Я понесу ее.

Он идет к нам размашистым шагом, закатывая уже поднятые рукава еще выше по бицепсам. Желание уставиться на него настолько сильное, что я заставляю себя отвернуться и резко бросаю:

— Мы бы и сами нормально бы справились.

Он подхватывает Бэмби так, будто она весит меньше воздуха, и медленно поворачивает голову, останавливая на мне взгляд. И теперь уже я не могу отвести глаза. То же самое выражение, которое я вспоминала в те бессонные вечера, лежа одна в постели, о которых никогда бы не рассказала ни одной живой душе.

Бронзовые глаза, обжигающий взгляд, невозмутимый.

А потом его взгляд медленно скользит по мне сверху вниз, от уголков моих глаз до накрашенных ногтей на ногах, и он хрипло произносит:

— Именно ты меньше всех должна соглашаться на «просто нормально».

Я слишком злюсь на один только факт его существования, чтобы пытаться уловить какой-то скрытый смысл в его словах, но, к своему стыду, чувствую, как жарким комком вспыхивает в животе тепло и медленно опускается в точку между моих бедер.

Я выпрямляю спину и расправляю плечи. Здесь есть только один верный выход. Мне нужно держаться от этого человека как можно дальше, насколько это вообще возможно. Иначе единственный способ выбраться из-под его темного взгляда — это самой убить его.

Глава 5

Контесса

Шесть месяцев спустя

Я улыбаюсь торжествующе, когда впереди появляется студия. Сегодня утром я пошла другим маршрутом. Я уже привыкла к парню, который постоянно идет за мной, но иногда мне совсем не хочется его компании, и к тому же мне нравится немного перехитрить его.

Я до сих пор не видела его лицо. Он всегда держится на таком расстоянии, что я не могу разглядеть никаких особенностей, кроме того, что он, наверное, около ста восьмидесяти сантиметров ростом и худой.

Кто-то мог бы сказать, что три года — это слишком долго, чтобы тебя преследовал незнакомец, но он никогда не подходил слишком близко и не давал мне серьезной причины бояться его. Просто бывают дни, когда мне хочется хоть немного уединения по дороге в студию.

Я прищуриваюсь, когда я подхожу ближе, потому что с этой улицей что-то не так. Я почти напротив студии, стою перед тем, что раньше было пустым торговым помещением. Оно больше не пустое. Теперь это барбершоп. И уже в одиннадцать утра там полно народу.

Я останавливаюсь на пару секунд. Приятно видеть, как на этой улице появляется жизнь, и, возможно, когда вокруг будет больше людей, мне станет спокойнее приходить и уходить отсюда. Перед тем как перейти дорогу, я поворачиваю голову, чтобы проверить, нет ли машин, — будет чертовски обидно пережить преследователя три года и потом попасть под автобус.

На дороге нет ни одной машины, но краем глаза я замечаю высокую худощавую фигуру, и у меня в животе мгновенно все сжимается. Прежде чем я