Сердце хищника - Наталья Евгеньевна Шагаева Страница 11

Подруга, которая обнимает мою руку, выглядит не лучше. Мы обе разбиты и напуганы. И только Сергей до сих пор спит. Хочется плакать, но слез больше нет ни у Яны, ни у меня.

Шагов в коридоре становится больше, к ним добавляются голоса, и мы с Яной одновременно облегченно выдыхаем, когда понимаем, что эти голоса принадлежат Майору и Елене.

Стук в дверь заставляет нас замереть, но будит Сергея, который протирает глаза и осматривается, словно не понимает, где он находится.

– Это Олег! – раздается с той стороны.

Сергей поднимается с кровати и идет открывать.

– Подали завтрак, рекомендую пройти в столовую и поесть, – сообщает Майор.

– Да, мы будем, – отвечает Сергей, закрывает дверь и оборачивается к нам. – Я в душ, без меня не уходите, – буднично говорит он.

Киваю. Все, что случилось между нами вчера, уже стерлось. Сейчас это неважно. Обиды могут быть там, за периметром этого жуткого квеста.

– Ему вообще не страшно? – шепотом спрашивает у меня Яна, когда Сергей скрывается в ванной.

– Не знаю, каждый по-своему реагирует на стресс. Кто-то должен оставаться в адеквате, – выдыхаю я. Подруга кивает, прикрыв глаза.

Через полчаса мы привели себя в относительный порядок, умылись и расчесались, собрали волосы в простые хвосты. Смотреть на себя в зеркало страшно, и я не смотрю. Мне в общем плевать, как я выгляжу и что моя одежда помялась.

В коридоре витает аромат сладких женских духов, и я, кажется, догадываюсь, кому они принадлежат. Только Королева может в этой обстановке заботиться о том, как она пахнет.

В столовой стол уже накрыт к завтраку. Сырная нарезка, ветчина, свежие булочки, масло, джемы, фрукты. Соки в графинах, вода, и пахнет свежим, ароматным кофе. У каждого порция каши и омлета.

Надо поесть. От обилия блюд выделяется слюна, но желудок снова скручивает. Все уже собрались за столом, на тех же местах, что и вчера. Кроме Акционера. Его нет, и, похоже, это никого не волнует. Наши места между Антоном и Тенью. Но Сергей, опередив меня, садится рядом с мужчиной в маске.

Не понимаю, зачем Тень ходит на эти ритуальные принятия пищи, если ничего не ест из-за своей чертовой маски. Все больше прихожу к выводу, что Сергей прав. Тень – часть декораций этого квеста. Как и Рейчел. Или, возможно, Королева просто недалекая.

Прохожу мимо Тени и отчего-то вдруг вспоминаю звуки из первой комнаты, когда Рейчел и Тень занимались сексом.

Насколько надо быть безбашенными, чтобы думать в такой обстановке о физических потребностях?

Вопрос риторический, я не хочу знать ответ.

– Доброе утро,– зачем-то здороваюсь я, прежде чем сесть между Яной и Сергеем.

На самом деле утро отвратительное. Все хмуро кивают, кроме Рейчел, которая пьет кофе и рассматривает меня, словно впервые видит.

– Поешь, – приказывает Сергей, пододвигая мне кашу. Сам он докладывает к своему омлету сыр, ветчину и с удовольствием поглощает завтрак. И это правильно. Нам нужны силы. Только я никак не могу договориться со своим организмом. Он отказывается все это принимать.

Беру графин и наливаю себе и Яне сок. Подруга с жадностью пьет. Ее, как и меня, мучит жажда. Беру ложку каши и запихиваю ее в себя. Возможно, она вкусная, но я ничего, кроме тошноты, не ощущаю.

– Акционера не будет? – спрашивает Пикси, посматривая на дверь столовой.

– Я заглядывал к нему, – отвечает Майор. – Он отмахнулся, продолжил валяться в кровати. Ему нездоровится. Елена, сходите к нему после завтрака, оцените состояние.

Доктор кивнула, продолжив пить кофе.

– А вы лицемеры, господа, – произносит Рейчел, насаживая на вилку кусочек сыра.

Все собравшиеся за столом в той же одежде, что и вчера. Никто не привез с собой багаж. В отличие от Рейчел. Сегодня на ней черное кружевное боди с длинными рукавами и высоким горлом. Но эта одежда не скрывает ее тело. Боди прозрачное. Прикрыты только соски, и далеко не бюстгальтером, а специальными накладками телесного цвета. Низ ее лука состоит из кожаных шорт. Красные волосы собраны в высокий тугой хвост, что делает ее хищные глаза еще уже. На ее запястьях звенят браслеты, а в ушах мерцают длинные серьги.

Чтобы так одеться и размалеваться, она потратила по меньшей мере час. И теперь мне все больше кажется, что она не сумасшедшая, а подсадная утка. Какой вменяемый человек в этой ситуации будет заботиться о своей внешности? И то, что окружающие обсуждают при ней план действий, выглядит абсурдно.

– Вы все будете рады, если Акционер не проснется. Так к чему эта притворная забота? – продолжает она.

– Ошибаетесь, – сухо обращается к ней Елена, с грохотом поставив свою чашку на блюдце. – Отсутствие Михаила за столом – не повод для злорадства. Это повод для тревоги. Вчера мы наблюдали у Михаила классические признаки острого стресса, переходящего в паническое расстройство. – Ее голос ровный, не громкий, но слышен каждому. – Его агрессия – это защитная реакция на неконтролируемую угрозу. Его попытка «купить» свободу была иррациональна в данных условиях, но абсолютно логична для его психики, сформированной в мире, где деньги решают все. Это его щит, который был разрушен грубым физическим насилием. Следующая стадия – изоляция от внешних угроз и, возможно, составление плана дальнейших действий. Как успешный бизнесмен, он не привык сдаваться.

Доктор отодвинула от себя еду и сцепила руки в замок, расправив плечи. Все-таки она прекрасный психолог, который в первую очередь умеет держать в руках себя. И я ей завидую. Я так не умею.

– И это, поверьте, очень тревожный знак, если вы вообще понимаете, о чем я. – Доктор окидывает всех серьезным взглядом. – Так что нет, дорогая моя Рейчел, это не лицемерие. Его состояние – бомба замедленного действия, и, если мы ее не обезвредим, она рванет.

Тишина, собравшиеся продолжают есть, лишь Королева расплывается в ядовитой улыбке, словно предвкушает, когда эта бомба рванет.

Но я никак не ожидала, что бомба рванет именно на мне. И настолько скоро.

Пытаюсь протолкнуть в себя очередную ложку каши, которая кажется пластиком. Вздрагиваю, когда дверь в столовую резко распахивается. Все поднимают головы, когда в столовую входит Акционер. Он останавливается на пороге, скользнув по всем мутными, воспаленными глазами. От вчерашнего лоска и стати не осталось и следа. Он выглядит больным и изможденным. Дорогая рубашка измята и расстегнута на груди, а волосы взъерошены. Полон невменяемости бегающий по нам взгляд.

Яна вцепляется под столом в мою руку и больно сжимает. И я еще раз убеждаюсь, что правильно сделала, когда не позволила подруге ночевать с