(не) желанная жена офицера Басманова - Анна Арно Страница 11

Я и сама рада свалить, чтобы хоть дух перевести, да подготовиться к новой схватке.

Не думаю я, что бабушке удастся его уговорить, хотя она бесспорно моя спасительница. Всегда на моей стороне. И в прошлый раз тоже отвоевала мою учебу: это ведь именно ее условие было для брака с Борей.

В итоге теперь, получить образование, это чуть ли не единственное, чего я хочу от жизни.

Подхожу к дровейнику, и взгляд тут же цепляется за соседский двор, смежный с нашим, потому что там как раз кто-то дрова начинает колоть.

Быстро нахожу источник звука, ведь за долгие годы колун ни разу с места не сдвинулся.

Надо же… И дровосек все тот же.

Бес.

Только ведь приехал, и уже нашел себе занятие. Видимо решил своим старикам подсобить, раз уж в горы поднялся.

Он так и у родителей своих — всегда дело найдет. Не то, что Боря. Вечно приедет, на диване развалится, и обслуживайте его.

Бесо же за свои отпуска успевал и в деревню подняться, старикам и своим, и моим, и соседским помочь, и у родителей переделать все, с чем отец сам не справляется, да еще и там соседям при необходимости подсобит всегда.

Все потому что руки у него золотые. Это я всегда знала.

И вон какие сильные…

Под закатанными рукавами виднеются мощные предплечья, на которых от усилий повздувались вены.

Надо же, и он опять в одной рубашке. А между прочим снег срывается.

Неужели и правда не холодно ему? Хотя я ведь сама убедилась, что он горячий, как сам дьявол. Такой наверно никогда не мерзнет. Даже вон верхние пуговки на рубашке расстегнуты, и в просвет виднеется темная поросль волос на мощной груди.

Интересно, когда я его трогала, то…

Так, стоп, Мария!

Это что еще такое? Ты чего тут уставилась так бессовестно?

А ну-ка марш дрова собирать, и на второй раунд с дедом! Да пока добро не даст, из дома ни ногой!

Ой, мамочки!..

Глава 12. Мария

Наконец вхожу в дровейник и принимаюсь накладывать себе на руку дрова, попутно пытаясь сообразить хоть сколько-нибудь весомые аргументы для своего неуступчивого деда.

Да только мысли отчего-то как назло то и дело перескакивают к колуну, с которого все еще долетают резкие звуки.

Он ведь выходит так и не отдыхал с самого поезда? Сначала разборки с его семейкой, потом меня поймал и сразу в деревню повез. И это я успела поспать в дороге, а он-то нет.

И приехали мы не так давно. Я думала он отдыхать пойдет к своим. Пока я буду с дедушкой договариваться. А он вот опять затеялся.

— Ну что, договорилась? — вдруг раздается голос у меня за спиной.

Я едва дрова из рук не роняю от неожиданности и резко поворачиваюсь:

— Напугал, Бесо! Чего подкрадываешься?

— Да я случайно, — он вытирает пот со лба. — Обнаружил тут, что наши старики часть забора сняли, видимо, чтобы дворы объединить, решил вот оценить. А тут ты.

— Конечно, — ворчу себе под нос. — Они-то уже мысленно породнились. Кто бы мог подумать, что твой братец таким засранцем окажется.

Скольким людям планы испортил, а сам сейчас должно быть лежит на диванчике, мамочка его обхаживает, да свадьбу с этой его девахой готовит. Как пить дать! Паразит!

— Маш, так что? — одергивает меня Бес от невеселых мыслей. — Можем ехать, пока не стемнело? Или ты еще не закончила?

— Да нет конечно! — фыркаю я. — Еще спрашиваешь. Будто сам его не знаешь! Он ни в какую не соглашается, — жалуюсь вроде. — Уперся в свои устаревшие принципы и хоть убей!

— Чего и следовало ожидать, — цокает он. — Тут и я тебе не помощник. Твой дед и отца бы моего в таком вопросе не послушал, и даже деда. Так что меня и подавно. Поэтому тебе либо бежать, чего я конечно не могу допустить. Либо все-таки замуж срочно. Твой дедуля еще год назад ясно дал понять, что одну тебя никуда не отпустит.

Хочу было возразить, — еще не хватало мне все тоже самое и от Беса выслушивать, — но он вдруг принимается рубашку свою расстегивать, обнажая влажные от пота кубики пресса.

— Т-ты чего… делаешь? — выдавливаю тихо.

— Я-то? — он взгляд на меня бросает на короткий миг, усмехается, и продолжает обнажаться. — Рубашку спасти пытаюсь. Я ж другой одежды с собой не взял, а все, что у стариков лежит, давно мало мне. Так что надо бы чистой ее сохранить.

— Я п-постирать могу… — зачем-то говорю полушепотом.

— Умница, — Бесо вдруг улыбается, будто и правда хвалит меня. — Но я и сам могу. Вот только в такой мороз без центрифуги она неделю сохнуть будет. Так что лучше раздеться.

— Лучше… — эхом повторяю за ним, а сама не могу удержать взгляд ползущий вниз по мощному торсу, по дорожке из темных волосков, скрывающихся за ремнем брюк.

Я даже губу нижнюю прикусываю, пытаясь себя в чувства привести. Но ничего не выходит. Просто продолжаю наблюдать, как Бес выправляет полы своей рубашки, и принимается стягивать ее с широченных плеч.

Мама дорогая, да как он вообще с таким разворотом в наш тесный дровейник помещается? Я из-за него даже вдохнуть полной грудью не могу, потому что для нас двоих тут точно слишком мало места.

Бес вешает рубашку на гвоздь у входа, и ко мне поворачивается зачем-то.

А я тут же отворачиваюсь, и впериваю взгляд в поленья, сама не зная, чего вдруг так смутилась. Ну подумаешь рубашку снял, да у нас вообще часто мужики топлес дрова колят, так что ничего необычного вроде. Однако лицо предательски горит, и ладошки потеют.

Пытаюсь отмахнуться от неуместного стеснения, но вдруг слышу шаги у себя за спиной, и вся в стопку поленьев вжимаюсь, когда Бесо зачем-то подходит слишком близко.

Не дышу. Не поворачиваюсь.

Просто жду его действий, чтобы развеять собственные дурацкие мысли, которые видимо все еще вызваны глупым предложением отца, о котором я почему-то не могу перестать думать. Выйти за Беса? Пфф… что за чушь?

Однако кажется именно из-за этого я сейчас даже пошевелиться не могу, чувствуя жар его тела всей спиной и задницей даже через куртку, при том, что он ко мне даже не прикоснулся еще.

— Так и будем стоять? — хрипит он, и я чувствую его дыхание у себя в волосах.

Я даже голову в плечи втягиваю, пытаясь не давать волю смущающим мыслям. Но они так и прут.

Он ведь не собирается ничего