Я бы тебя не загадала - Алекс Хилл Страница 11

К столу подходит официант и опускает в центр деревянную подставку с горячей пиццей, стакан цитрусового лимонада и чашку черного кофе.

– П-приятного аппетита, – скованно бормочет паренек.

Клим даже головы не поднимает, а я ободряюще улыбаюсь.

– Большое спасибо, – говорю вежливо, и официант торопливо удаляется.

– Ты можешь быть милой? Вот чудеса, – хмуро хмыкает Клим. – Ешь давай, мне нужно вернуться на работу.

– Я тебя не держу.

– Я тебя сейчас сам подержу. Ешь! Или ты и от меня блевотных пожеланий ждешь?

Дождешься тут. Хватаю горячий кусок пиццы двумя пальцами и вдыхаю головокружительный запах блестящей сырной корочки. Клим берет чашку и делает пару глотков, уставившись в окно отсутствующим взглядом. Солнечный свет золотится на густых каштановых волосах и темных ресницах. Это нечестно. Как такое чудовище может быть таким красивым?

– И все-таки? – обращаюсь к нему.

– Что?

– Сколько тебе лет? На вид не больше двадцати пяти. Я права?

– Так вот какая у тебя цена, Аня? Не думал, что все так просто.

Так и замираю с пиццей у рта, ожидая объяснений, но Клим молчит и неторопливо делает еще один глоток кофе.

– Поясни-ка, – озлобленно шиплю я.

– Что именно?

– Поясни за базар, Клим! – Бросаю кусок пиццы в пустую тарелку, точно перчатку перед дуэлью.

Клим смотрит вниз, а затем переводит взгляд на меня. Темные брови приподнимаются вместе с уголками губ, и скованное холодом отстраненности лицо вдруг поразительно преображается. Вижу белые ровные зубы, слышу приглушенный хриплый смех, не могу ни отвернуться, ни даже моргнуть, будто при мне рождается северное сияние. Никита смеется все громче, а я не могу поверить, что это возможно. Сейчас он кажется почти нормальным, почти очаровательным, а эти зубы… Он что, сын дантиста? Курит же, как паровоз, судя по количеству пачек сигарет в его машине.

– Ты сама-то бандитка в стадии эмбриона. Откуда такие словечки? – усмехается Никита и склоняет голову, не стирая с лица простодушной улыбки.

Не нахожусь с ответом. Ошарашенно таращусь на парня перед собой, словно вижу впервые.

– Аня, в чем дело? – сухо спрашивает он.

– Просто я… я думала, что ты… – Хочется сказать – черт, но за подобное я могу еще больше впасть в немилость. – Демон или что-то вроде того, но, оказывается, в тебе есть немного и от обычных людей. Ну, знаешь, эмоции.

– Ты пытаешься снова рассмешить меня или задеть?

– Буду рада любому из вариантов.

– Ешь уже, а не болтай! – приказывает он.

– А ты ответь на вопрос, – парирую я. – Если ты не знал, люди задают их, чтобы получать ответы.

– Ты демона воспитывать собралась? А силенок-то хватит? – Клим подхватывает кусок пиццы из своей тарелки и перекладывает в мою. – Ешь!

Демонстративно откидываюсь на спинку стула и скрещиваю руки на груди:

– Что-то аппетит пропал.

– Хочешь, чтобы я тебя накормил? Не испытывай мое терпение, тупая идея, пусть для тебя это и в порядке вещей.

– У тебя черный пояс по унижениям, да?

– А ты где-то кнопку храбрости отыскала?

Сверлим друг друга взглядами. Его, разумеется, сильнее, но и я не хочу снова сдаваться так просто.

– Я тебя не боюсь. Можешь выключать повелителя мира.

Чашка кофе опускается на блюдце с коротким звоном. Клим поднимается из-за стола и тащит стул за собой, затем садится слева от меня и упирается локтями в стол. Его лицо слишком близко, дыхание с запахом кофе касается моей щеки. Кнопка храбрости сейчас бы не помешала, но у меня только ненадежное комбо из слабоумия и отваги. Стараюсь не паниковать, но получается плохо. Очень плохо. Пульс зашкаливает, левую сторону тела покалывает от соприкосновения с тьмой.

Клим хватает несчастный кусок пиццы и подносит острым концом к моим губам:

– Один укус, один ответ.

– Сделка с дьяволом? – больше нервно, чем по-настоящему иронично уточняю я.

– На кону всего лишь кусок пиццы, а не твоя душа. Что ты теряешь?

И хорошо бы встать и уйти, хлопнуть дверью и навсегда забыть о случившемся, но я открываю рот и впиваюсь зубами в мягкий слой теста с теплой начинкой.

– Вкусно? – омерзительно снисходительно спрашивает Клим.

– Ты отвечаешь на вопросы, а не задаешь их, – бормочу я, пережевывая пиццу. – Сам же правила придумал.

– Мне двадцать пять. Исполнилось в прошлом месяце.

Январский Козерог, значит? Что ж, это многое объясняет, но не все. Вытягиваю шею и кусаю снова, ведь ответ на второй вопрос тоже хочу услышать. И Никита держит слово, заговаривая тем самым мурчащим тоном:

– Ты вчера ничего не хотела слушать о дружбе со мной, даже разговаривала неохотно, хоть я и пытался вести себя мило. А с каким пренебрежением и отвращением ты смотрела на девчонок, которых я коктейлями угощал… ммм… А что сегодня, Аня? Кусок пиццы, лимонад, пара улыбочек, и вот ты уже засыпаешь меня личными вопросами, желая узнать получше. Не самый высокий ценник, что я видел. Интересно, за что ты продала бы девственность? Кусок торта? Три шоколадки?

Вязкое тесто встает поперек горла, глаза наполняются слезами. Клим берет стакан с лимонадом, и я обхватываю ртом трубочку, только чтобы не сдохнуть от удушья. Жадно пью, а мысли в бешеной панике бьются о стенки черепа. Что он там сказал? Пытался вести себя мило? Интересно, это когда? Когда предложил мне секс вчетвером? Или когда заставил сесть в его машину, а потом не выпускал из нее? И все же доля правды в его словах есть, я действительно хотела узнать о нем, но это ведь совсем не из-за пиццы, а потому что… А почему? Легонько поворачиваю голову, поймав апатичный взгляд. Тьма, там одна только тьма. Опускаю подбородок, хватаю салфетку и нервно комкаю ее. Давно уже я не чувствовала себя такой дешевкой. У Клима и правда талант, ломает хребты без усилий.

– Еще вопросы есть? Ты не доела.

Забираю пиццу и в несколько укусов обгрызаю до корки. Жую, но не чувствую вкуса. Атмосфера тяжелеет, а свет, сочащийся из окон, тускнеет.

– Почему ты такой?

– Не мы такие, Аня. Жизнь такая, – устало отвечает Клим и вскидывает руку.

Официант появляется через секунду и встревоженно уточняет:

– Что-нибудь еще?

– Заверните с собой, – говорит Клим ему, а после обращается ко мне с уже привычной безапелляционностью: – Поехали, отвезу тебя в общагу.

Пиццерию покидаем молча. Клим снимает машину с сигнализации, и я сразу шагаю к пассажирской двери. Самый быстрый способ отделаться от этого дьявольского отродья – не сопротивляться, ведь он все равно добьется своего так или иначе. У меня