Клуб рогатых жён - Анна Гром Страница 11

Похоже, она никогда не слышала об ухищрениях пластической хирургии или принципиально их игнорирует. Для жильцов нашего элитного поселка это явление почти аномальное. Глядя на них, я даже не могу сразу определить, кто из этих женщин старше.

Обе осматривают меня придирчиво, с явной настороженностью, но хранят молчание. Ни приветствия, ни дежурного кивка. Впрочем, ситуация сейчас бесконечно далека от светских формальностей. Девушка на каталке — та самая пострадавшая — начинает шевелиться и издает тихий, надрывный стон.

— Виталина, помоги переодеться, — мягко, но железобетонно твёрдо командует женщина в инвалидной коляске, и я, наконец, понимаю, кто здесь кто.

Это те самые мать и сестра Сергея Мясникова. Мать я представляла себе беспомощной увядающей старушкой, — наверное, так ее воспринимают и остальные соседи, ведь она почти не выходит из дома, но на самом деле в инвалидном кресле сидит стальная женщина-хирург.

Виталина суетится вокруг неё, помогая надевать халат, шапочку, перчатки.

— Вит, ты прибухнула что ли?! — сурово окликает сестру Мясников.

— Нет, с чего ты взял?! — огрызается та. Голос у нее высокий, резкий, с отчетливыми истерическими нотками.

Сергей не церемонится. Он хватает ее за обе руки, ставит прямо перед собой и впивается взглядом в глаза. Затем быстро отпускает, и я вижу, как ее ладони остаются висеть в воздухе, мелко подрагивая.

— У тебя руки ходуном ходят. Как ты собралась ассистировать? — отрезает он. — Короче, я сам все сделаю. Отведи гостью на кухню. Дай ей поесть, воды и успокоительное. У нее шок.

— Я ничего у вас ни есть, ни пить не буду! — почти кричу я. В голове стройными рядами пляшут картины, как меня тут отравят и выбросят в лес. И это ещё в самом лучшем случае.

— Ха, вот и правильно, — усмехается Виталина, но я не слышу в её словах злобы, так, лёгкую иронию. Я в ней вообще какой-то особой злости или желчи не ощущаю, она больше уставшая, чем злая.

По-настоящему алчные, гнилые и злые монстры живут на нашей улице. С ним вчера проводил время мой почти экс-муж. После увиденного у меня оставалось только одно желание – поскорее развестись с ним и больше никогда его не видеть. Я даже в дом возвращаться не хочу и пользоваться с ним одной ванной.

— Вот, — он протягивает мне свой айфон. — Пароль снял. Закажи любую доставку. Они придёт в закрытом пакете, примешь сама, лично в руки. Никто туда тебе ничего не подсыпет. Да, собственно, никто и не собирался, — он примирительно улыбается мне.

Я следую за его сестрой. Мы поднимаемся на лифте на два этажа выше. Двери открываются прямо в просторной гостиной. Пока мы идем на кухню, я рассматриваю интерьер.

Все здесь выглядит дорого, добротно и основательно: натуральное дерево, массивный камень. Это кажется слишком громоздким на фоне современной моды на минимализм, серый цвет и пустоту, но внушает странное чувство безопасности.

Виталина достает из шкафа непрозрачную бутылку из-под оливкового масла и кофейную чашку. Плещет туда что-то янтарное. Запах крепкого мгновенно наполняет пространство. В этой бутылке точно хранится не масло.

— Будешь? — коротко бросает она.

— Нет, — отвечаю также коротко и делаю вид, что занята выбором еды.

Я сжимаю в руках телефон, который он так опрометчиво мне доверил, и первым делом открываю список контактов. Пальцы скользят по экрану, выхватывая имена: «Пресс-секретарь Верховного». «Начбез Газпрома». «Лавренко прав-во». «Судмед Старостин». «Прокурор Дерябкина». «Главврач наркологии на Южном». Список кажется бесконечным, пугающим и крайне необычным.

— Он знал, что ты полезешь в телефон, — Виталина делает глоток из чашки, наблюдая за мной. — Специально отдал. Чтобы ты поняла: скрывать ему нечего

— Кто он такой?

— Сергей, он по образованию психиатр-криминалист, а потом кое-где засветился, оброс связями, переквалифицировался в профайлера. Для меня это, знаешь, почти как «Битва экстрасенсов». Нихрена не понятно, но очень интересно и всегда в точку. У Серёжки высоченный ценник и серьёзные клиенты. Знаешь, там всякие переговоры международные, сделки на крупные бабки, политические интриги, допросы, личные консультации. Он, как филин, сидит там, своими страшными глазами всех режет, что-то анализирует, хрен его знает, в общем. Бабки он гребет конечно такие что этим вонючим свингерам и не снились. Ты поесть-то закажи, а то в обморок плюхнешься. А то у меня руки трясутся, и я тебя не откачаю, — она пародирует интонации брата, и я впервые за эти долгие часы начинаю ощущать себя.

Желание сходить до уборной, голод, жажду. Липкий пробирающий озноб в этом чёрном шёлковом платье. Где я бросила эту клятую шубу? Не помню ни черта.

Может, там, где я была, и по воздуху распыляют что-то дурманящее?

С удивлением находу у Сергея приложение с фасфудом. Кладу наугад три разных бургера, картошку, газировку. Всю ту редкостную, но страшно вкусную гадость, о которой я мечтала, работая в банановой палатке.

— Зачем он все это делает? Зачем вот это вот… там? — я еле собрала слова в подобие предложения и показала пальцем вниз, туда, где спасали жизнь девчонке.

— Потому что! — Крайне информативно отвечает Виталина и усмехается. Её глаза пьяно блестят. — Он как Бэтмен знаешь. Дурак идейный. Поэтому он за тобой и приглядывал, потому что ты не из их когорты.

Она делает ещё один большой глоток и, раскачиваясь, идёт к огромному распашному холодильнику. Одной рукой она достаёт здоровенный хамон и откусывает прямо от него, не утруждаясь нарезкой. Эта нога сыровяленой свиньи выглядит в её руках как орудие, которым легко проломить голову.

У меня начинается паника и паранойя.

— Богатый идейный дурак со связями. Лучше б унитаз себе золотой купил, и биде бриллиантовое. А он мир спасает.

А я смотрю на экран дорогого телефона, где высвечивается уведомление о принятом заказе. Курьер уже в пути. Мир вокруг кажется сюрреалистичным: элитные апартаменты, запах дорогого парфюма и дешёвые бургеры, которые должны были стать моим спасением.

— А за мной он зачем приглядывал, могу поинтересоваться? — набравшись злой наглости спрашиваю я.

Виталина поднимает голову. Её лицо на мгновение утратило маску безразличия.

— Может быть, это эксперимент, милая. Но разница в том, что одних он препарирует, чтобы уничтожить, а других — чтобы понять, как они вообще выжили в этом дерьме. Тебе повезло. Ты вроде попала во вторую категорию.

Дверь в прихожей тихо щелкает. Я вздрагиваю от неожиданности, потому что в кухню тихим