Босс и (не) идеальная жена - Элиза Король Страница 11

Я молчала, переваривая его слова. Картина вырисовывалась безрадостная и циничная.

Горькая ирония судьбы заставляла сжиматься сердце. В детских фантазиях я тысячу раз представляла, как становлюсь его женой — всегда это было наполнено романтикой, нежностью и счастьем в его глазах. Я мечтала о торжественных клятвах, о блеске обручального кольца как символе вечной любви, о его руке, нежно держащей мою. А реальность предлагала лишь холодную сделку, фикцию, построенную на отчаянии и расчете, где кольцо было бы просто реквизитом, а его прикосновения — игрой на публику. Жизнь определенно обладала извращенным чувством юмора, подкидывая именно тот сценарий, о котором я когда-то грезила, но в самом жестоком его исполнении.

— Я согласна… — слова вырываются раньше, чем я успеваю их осознать.

Глава 13

Агния Стомина

«Агния, что ты наделала! Зачем ты согласилась на эту сомнительную сделку?» — панические мысли крутятся у меня в голове.

Я прикрыла рот ладонью, словно могла повернуть время вспять с помощью этого жеста, вернув все произнесенные буквы обратно в свой болтливый ротик.

Поднимаю ошарашенный взгляд на Игната, который точно также смотрит на меня в ответ.

Мне даже на мгновение кажется, что он сам не ожидал, что я соглашусь так быстро, да я и сама не ожидала такого от себя.

Иногда моя импульсивность поражает до глубины души не только окружающих, но и меня саму.

Его профиль с растрепанными волосами в лунном свете приобретает какой-то особый, сакральный смысл.

Почему у меня такое ощущение, что я только что согласилась на сделку с самим Дьяволом?

По крайней мере, мужчина настолько же дьявольски красив, как и сам мифический персонаж фэнтези романов, которые я на досуге читаю в тайне от близких.

На мгновение паника заполняет меня с головой — она такая густая и давящая.

В голове я начинаю прокручивать все возможные сценарии развития событий, где мои розовые детские мечты рушатся в один миг.

«Агния, тебе нужно взять себя в руки и успокоиться», — говорю я самой себе.

Я заставляю себя найти взглядом брата подруги и буквально впиваюсь в него глазами.

Не знаю, что я хочу увидеть в них.

Возможно, этот зрительный контакт позволит мне понять всю суть намерений мужчины?

Недаром же говорят, что глаза — это зеркало души.

Может, и у меня получится увидеть в них то, что я ищу.

Проблема в том, что я и сама не знаю, что именно…

— Что я получу от этой сделки? Раз уж я согласилась на этот «дьявольский контракт», то по крайней мере, я должна понять свою выгоду… И особенно меня интересуют условия наших фиктивных отношений на месяц, — наконец-то произношу я, пристально смотря в очи брюнета.

Я вкладываю в слова все нотки стервозности, на которые способна, пытаясь тем самым скрыть дрожь, сковывающую всё моё нутро.

Сглатываю колючий комок волнения и, почти не дыша, выдавливаю:

— И… когда ты хочешь узаконить наши отношения, Игнат?

Ответ приходит мгновенно, едва я успеваю договорить, и всё равно его слова обрушиваются на меня неожиданностью, поэтому ненадолго прикрываю глаза.

— Завтра.

Его голос тихий, хриплый, но в нём нет и тени сомнения.

— Я хочу как можно скорее скрепить наш «союз» печатью. Чтобы отец потерял всякую возможность влиять на меня, Кнопка.

И тут я вижу его глаза, они смотрят на меня не с холодным расчетом, а с тёплой, почти беззащитной благодарностью, словно я и впрямь оказываю ему неоценимую услугу.

Это длится всего лишь мгновение — ровно столько, чтобы я успела подумать, не мираж ли это или же игра моего взвинченного сознания.

— Что касается твоей выгоды… — Игнат наклоняется к моему уху, обдавая его горячим дыханием, вызывая дрожь в теле.

Мужчина назвал такую сумму, что у меня на затылке волосы встали дыбом, а по спине пробежали мурашки. Это было не просто щедро — это было сокрушительно много для меня…

— Кроме того, Кнопка, я позабочусь о твоем карьерном росте, — продолжил он, и от этого старого прозвища сердце ёкнуло.

— Я лично обучу тебя всему, что знаю. Довольно щедро для месяца фиктивного замужества, не находишь, Агния?

Услышав свое имя, произнесенное его низким, уверенным голосом после долгого перерыва, я почувствовала, как по телу разливается странное тепло.

Я уже открыла рот, чтобы задать уточняющий вопрос, как дверь с грохотом распахнулась, вырвав нас из нашей особой атмосферы.

В проеме, очерченный резким светом из коридора, стоял Костя. Его фигура казалась неестественно напряженной.

— Вы что-то долго тут… и почему без света? — его голос прозвучал громко и резко.

В нем не было и тени привычного веселья, только плохо скрываемая напряженность.

Его взгляд скользнул по мне, по Игнату, по той минимальной дистанции, что все еще отделяла нас друг от друга…

Словно пойманная на воровстве, я почувствовала, как по лицу разливается жгучий румянец. Он пылал на щеках предательским пожаром, крича обо всем, что я пыталась скрыть.

Игнат, прежде чем отстраниться, наклонился так близко, что его губы почти коснулись моей мочки уха, и прошептал тихо и четко:

— Завтра. Мой водитель заедет за тобой ровно в девять. Будь готова к этому времени.

Его дыхание обожгло кожу, оставив после себя обещание и тревогу.

С этими словами Игнат легко отстранился, оставив после себя лишь легкое головокружение и запах дорогого парфюма.

— А-а…

Открыла и закрыла рот я.

Я хотела сказать, что у него нет моего адреса, но потом подумала, что наверняка он есть в отделе кадров.

Брюнет направился к Костику, который стоял в дверях, сцепив руки на груди так, что костяшки его пальцев побелели. Такой привычный огонек азарта в его зеленых глазах угас, сменившись холодной, тяжелой серьезностью.

А еще… С моего расположения было трудно определить, но в них на мгновение мелькнуло что-то темное и колючее. Не просто ревность, не просто подозрение. Что-то более глубокое и опасное — разочарование, перерастающее в холодную ярость.

Он смотрел на нас, как на чужаков, нарушивших некий негласный договор…

Какое-то весьма странное поведение.

Игнат, словно не замечая этой ледяной грозы, приблизился и легонько хлопнул Костика по плечу. Тот не дрогнул, лишь его взгляд стал еще острее.

— Расслабься, Костя, — прозвучало очень тихо — это явно не было предназначено для меня.

Они о чем-то поговорили, а затем мужчины куда-то ушли.

Шаги их затихли в коридоре, а я осталась стоять одна, прислушиваясь к оглушительной тишине и бешеному стуку собственного сердца, которое теперь билось не только от волнения, но и