Бывшая кавказца. Верну в свой грешный мир - Иман Кальби Страница 11

— Обещаешь? — шепчу в ответ и прохожу мимо, к своему месту за столом.

Чувствую его взгляд спиной. Чувствую, как он прожигает дыру во мне. Так же, как пять лет назад у себя в машине у подъезда.

Только теперь я не трясусь.

Теперь я играю.

Торжественная часть тянется бесконечно.

Тосты. Поздравления. Подарки. Тамара сидит рядом с ним, кладет руку на его плечо, улыбается гостям. Красивая пара. Идеальная…

Краем уха слышу, что они только поженились. Что она дочь влиятельного кавказского клана и была замужем. Интересное стечение обстоятельств… Вообще, она интересная. Как рядом с такой женщиной можно думать о другой? А он ведь думает? Короткие взгляды, которые ловит только тот, кто знает, куда смотреть. Жена ничего не замечает. Или делает вид.

Шампанское играет в крови. Тепло разливается по телу.

Во мне просыпается то, что я так долго душила. Дерзость. Смелость. Огонь…

Объявляют танцы.

Пары выходят в центр зала. Открывают танец Рустам и Тамара. Они танцуют красиво, правильно, как и положено образцовой паре.

Я смотрю и чувствую, как внутри закипает.

Он танцует с ней. С той, кто появилась потом. С той, кто носит его фамилию. С той, кто спит с ним в одной постели каждую ночь. Она его жена. Она заняла место, которое изначально предназначалось мне…

А я сижу здесь, как трофей, как обертка, как излишек. Прихоть…

Глаза бегают по залу. Сколько красивых женщин… Дорогих и шикарных…

«Там будет не только его жена, но и другие его женщины… Про гарем Рустама Юсуповича знают все…»

Кто из них его содержанки? С кем он спит?

Нелепая ревность разносится по венам с кровью. Обжигает…

Нет. Не будет так…

Я ставлю бокал. Встаю.

Выхожу в центр зала. Не к ним — просто в центр. Там, где свет падает ярче всего. Там, где видно всем.

Музыка играет медленная. Чувственная. С латинскими нотами.

Я закрываю глаза на секунду. Вспоминаю, как мы танцевали с ним когда-то. Как он прижимал меня к себе. Как его руки скользили по моему телу…

И начинаю двигаться.

Я не умею танцевать правильно. Я умею танцевать так, как чувствую. Как дышу. Как живу. Он всегда говорил, что у меня шикарное чувство ритма. Мы любили зависать в ночных клубах. Он вечно прятал меня в вип-зонах, чтобы на меня меньше смотрели, а я вечно сбегала на танцпол и он ревновал… В Москве совсем не было желания танцевать… У меня вообще не было желания веселиться…

Мои бедра описывают круги. Волосы летят по воздуху. Руки скользят по собственному телу — по шее, по груди, по талии, по бедрам. Платье разлетается, открывая ногу. Спина горит под взглядами.

Я танцую для него.

Только для него.

Зал замирает.

Тамара словно бы это все считывает, что-то говорит Рустаму, не агрессивно и не с негативом. Спокойно и тактично удаляется на свое место… Он следует за ней. Но не для того, чтобы выпустить меня из внимания. Наоборот…

Он смотрит.

В его глазах — дикая смесь. Желание. Ярость. Голод. Воспоминания…

Я провожу рукой по волосам, запрокидываю голову. Двигаю бедрами в такт музыке, медленно, чувственно, обещающе…

Я та, которая была.

Я та, которую он не забыл.

Музыка затихает.

Я замираю в центре зала, тяжело дыша. На мне взгляды всех. Но мне плевать.

Я смотрю только на него.

И улыбаюсь.

Той самой усмешкой, которую он обещал стереть.

— С днем рождения, — говорю одними губами.

В его глазах вспыхивает ад…

Глава 10

Музыка стихла, но ее отголоски все еще пульсируют в висках. Или это кровь? Я стою в центре зала, ловя на себе десятки взглядов, и чувствую, как адреналин медленно сходит, оставляя после себя дрожь. Тонкую, предательскую дрожь, которая начинается где-то в коленях и поднимается выше.

Он смотрит. Не отрываясь. В глазах — тот самый огонь, который я помню так хорошо. Который снился мне все эти пять лет. Который заставлял просыпаться по ночам с его именем на губах.

Тамара что-то говорит ему, трогает за рукав, тут же смотрит в мою сторону.

Я опускаю глаза первой. Не потому что слабее. Просто мой бой не с ней. Между нами с Рустамом все намного сложнее, чем просто тривиальный любовный треугольник… Сейяас я это ощущаю вдвойне… Мы кармические любовники. Это сложнее и важнее, чем просто обычная связь. Жаль, что поняла я это слишком поздно…

Прохожу мимо них к своему месту, беру бокал с шампанским, делаю глоток. Жидкость обжигает горло, пузырьки щекочут небо. Нужно успокоиться. Нужно собраться. Руки дрожат, и я сжимаю бокал сильнее, чтобы скрыть эту дрожь.

Он подходит через минуту. Один. Я чувствую его приближение спиной, кожей, каждым нервом.

— Ты играешь с огнем, Алина, — тихо говорит он, наклоняясь к моему уху так, что со стороны кажется — просто говорит комплимент. Губы почти касаются мочки, и по позвоночнику бежит электрический разряд.

— Я всегда играла с огнем, Рустам. Ты забыл?

Он усмехается. Близко. Я чувствую запах его парфюма, смешанный с дорогим коньяком. Чувствую тепло его тела. Чувствую, как внутри все сжимается в тугой узел.

— Иди в номер, киска. Я скоро приду…

Это не вопрос. Не предложение. Приказ. Таким тоном отдают команды солдатам. Или рабыням.

Я поднимаю на него глаза. Встречаю взгляд. Держу секунду, две, три… Показываю, что не сломана. Что та, прежняя, жива…

— Не заставляй себя ждать, — отвечаю и встаю.

Выхожу из зала, не оборачиваясь. Чувствую его взгляд между лопаток — прожигающий, раздевающий. Чувствую взгляд Тамары- на удивление, не ненавидящий и ревнивый, а скорее заинтригованный…. Чувствую взгляды гостей — любопытные, оценивающие, похотливые…

Плевать. На всех плевать.

Тот самый номер на втором этаже. Все еще валяющееся на кровати бархатное платье, которому не суждено было скрыть меня перед его гостями. Я показала себя всю. И сейчас за это расплачусь…

За большим окном в пол подсвеченные деревья, тишина, звезды. Дорого и снова безжизненно стерильно… И почему у меня все время тут ощущение, что тут нет души- что в квартире, что в этом комплексе?

Я сажусь на край кровати и понимаю, что меня трясет. Мелко, противно, неконтролируемо…

Осознание того, что сейчас будет, настигает только в этот момент…

Глубокий вдох. Выдох.

Что я делаю? Зачем я это делаю?

Я должна его ненавидеть. Он купил меня. Унизил. Заставил надеть это вульгарное белье. Сделал своей игрушкой. Своим «подарком». Даже