Позывной Омут. Чужая игрушка - Анна Королева Страница 11

— Тебе Татьяна Ивановна передала? — Спрашиваю я, чтобы хоть о чем-то поговорить.

— С чего такие выводы? — Поворачивает ко мне голову Кирилл. — Я приезжал не для того, чтобы объедать свою няню.

— Просто блюда ну… вкусные на вид, — я пожимаю плечами. — И явно домашние.

— Их готовил я. В чем проблема? — Кирилл не спрашивая, ставит тарелку передо мной и от души накладывая мне мяса.

— Ну, ты мужчина, — я пожимаю плечами.

— Это что? Половая дискриминация? — Мрачно ухмыляется Кирилл и тоже садится за стол. — А вообще, прекращай общаться с закомплексованными малолетками. Нормальный мужик обязан уметь готовить как минимум несколько блюд из мяса.

Я несколько секунд молчу, а после говорю.

— Кирилл, спасибо тебе.

Реутов некоторое время молчит, спокойно пережевывая мясо.

А после, награждает меня тяжелым взглядом.

— Я до сих пор не уверен, что нужно было ввязываться во всё это. Артём — сын Сабурова. Это видно невооруженным глазом. И я считаю, что ты обязана сообщить Сабурову это.

Я поджимаю губы:

— Мы уже говорили на эту тему. Это исключено. Ты обещал помочь. Я готова идти в бордель. Просто скажи когда?

Кирилл снова отвечает не сразу. Отправляет очередной кусок отбивной в рот и пережевывает с мрачным видом. Запив минеральной водой, он смотрит на меня в упор.

— Завтра. Но вечером. Заедем еще раз в магазин за подходящей одеждой и откровенным бельем.

— Стоп, — я хмурюсь. — Ты сказал просто зайти и выйти. Зачем белье?

Глава 20 — Советчик

Кирилл

Я вроде и понимаю логичность вопроса, но почему-то всё равно раздражаюсь.

— Это на крайний случай, чтоб потянуть время до нашего захода на операцию, — я морщусь и внезапно для самого себя, осознаю, что меня самого бесит вся эта ситуация.

Не хочу, чтоб Рита ходила в тот гадюшник и уж тем более, не хочу, чтоб она светила своим нижним бельем.

Но чтоб прикрыли её данные как можно плотнее, она должна засветиться в операции по любому.

Блин, а стоит ли вообще? По сути, кто она мне такая? Да, никто.

Я всю жизнь выживал только благодаря тому, что четко понимал, где круг близких о которых я должен заботиться даже в ущерб себе, где гражданские, которых я должен защищать по долгу службы и где враги которых я должен обезвредить.

Рита — уж точно не входит в число близких людей. Помог ей один раз и хватит. Чего вожусь?

Рита будто уловив мои мысли, кладет свою ладонь на мою и я невольно отмечаю какая она у неё миниатюрная, по сравнению с моей огромной “лапой”.

— Прости за вопросы. Ты и так делаешь, то что не обязан. Рискуешь попусту. Я просто не знаю как смогу тебя отблагодарить.

Ты — моё спасение.

И снова внутри что-то непривычно вздрагивает и отзывается на этот нежный голосок. Хочется самому извиниться за то, что сомневаюсь.

Схватить, обнять и убить каждого кто только подумает, чтобы приблизиться к Марго.

Так, что происходит? Это какая-то хрень. Крайне нездоровая хрень.

Надо встряхнуть и себя, и Риту, чтоб она очнулась и наконец поняла с кем общается. Что я не многим лучше её Сабурова.

Именно поэтому, я окидываю её нарочито медленным и откровенным взглядом.

— Ну, насчет отблагодарить — это конечно придется постараться. Я думаю приступать уже можно прямо сейчас, в качестве аванса.

Малой спит, так что можно прямо здесь, на столе.

Рита вздрагивает, будто от пощечины и мне охренеть как неприятно видеть как эмоции в её глазах меняются с искренней благодарности на презрение и даже страх.

Но ничего, это правильно. Так надо.

А вот к следующим словам Риты я оказываюсь не готов.

— Что ж, если ты настолько этого хочешь и это единственный способ тебя отблагодарить, то…, — она сдавленно сглатывает воздух. — Хорошо. Я согласна. Только душ приму.

Что за…

Это явно не на то, что я рассчитывал. Точнее не так. Не хочу слышать в её голосе обреченность будто секс со мной и прилюдная казнь для нее одинаково. Хочу слышать возбуждение и желание.

Может она просто испытывает меня? Играет?

— Хорошо, иди.

Рассеянно киваю я, а сам выхожу на балкон чтоб проветриться и понять, что за херню я творю.

Мозги в кашу. Надо чтоб кто-то вправил их назад, сам не соберу.

Достаю мобильный и по привычке набираю Диме — единственному другу детства, но потом вспоминаю, что он улетел в Китай на конференцию. Недоступен сейчас.

Твою мать.

А больше я и не общаюсь ни с кем. Не Татьяне ж Ивановне звонит по такому поводу.

Блин, получается быть одному не всегда хорошо.

Еще раз промотав телефонную книгу, я останавливаюсь на Перевалове.

Мы с ним служили в одном отряде, до расформирования.

Нормальный мужик, хорошо сошлись. Даже пару раз вместе ходили в бар выпить.

Может с ним поговорить?

Постучав пальцем по оконной раме, я все же набираю его.

Спустя пару гудков мне отвечает знакомый спокойный голос:

— Кирилл, здарово. Что случилось?

Я хмурюсь, хоть Леша* этого и не может видеть.

— Привет, с чего ты взял что что-то случилось?

— Ну, чтобы ты позвонил просто поболтать должен был весь мир перевернуться, — хмыкает Леша. — У тебя ж каждое слово платное, экономишь, — повторяет он общую шутку всего отряда.

— М-да, ты знаешь меня даже слишком хорошо, — я ухмыляюсь. — Но вообще, я за советом.

— Че там? По оружию сориентировать? — Предполагает Перевалов. — Местность какая?

— Да не. У меня кароч… ситуация дебильная, — я делаю паузу не понимая как начать разговор. Лучше б оружие обсуждали, честное слово.

— Кир, ты интригуешь всё больше. Давай уже не тяни кота за яйца, — в голосе Леши мелькает всё больше интереса. — Что там за тема тебя из колеи выбила?

— Девушка, — процеживаю я. — В смысле, отношения с ней…

— Ооо, брат, — со смехом протягивает Леша. — Стоило догадаться. Общение и отношения — это уж точно не твой конёк.

— Всё у меня нормально с общением, — огрызаюсь я. — Но сама ситуация идиотская. Случайно помог девчонке. А она бывшая очень крутого авторитета. Очень. В бегах от него. И я вот хочу ее под систему защиты ввести, но не уверен, что стоит вообще всё это затевать.

Голос Перевалова неожиданно серьезнеет.

— Насколько крутой авторитет?

— Тот, что занимается фармацевтикой, по сути легально. Держит Москву, область и часть юга.

— Конкретнее, — голос Леши мрачнеет еще больше. — Это же не тот