Простить невозможно забыть - Ника Горина Страница 11

Клуб давно открыт. Но он не слышал музыки. Его кабинет был звуконепроницаемым, и в нем не было окон.

Он прошел в ванную комнату, умылся и принял таблетку обезболивающего. Спускаться вниз не хотелось.

Дмитрий проверил телефон. Сообщений из банка не было. Значит, Катя не воспользовалась его картой. Никуда не выходила? Или все же покончила с собой?

«Надеюсь, она повесилась», — подумал Дмитрий. Не очень-то хотелось тратить время на то, чтобы отмывать ее кровь…. От одной мысли, что придется всю ночь возиться с ее трупом, ему стало еще хуже.

Дмитрий опустился в кресло и закрыл глаза. Может, отправить кого-нибудь к себе домой? Пусть проверят. Но он отогнал эту мысль. Об истории с Катей никому не известно. И не стоит посвящать лишних людей в это дело. Он разберется сам.

Таблетка начала действовать, головная боль утихла. Посидев еще немного, он встал и открыл дверь.

Яркий зеленый луч прожектора ослепил его. Дмитрий зажмурился. Этот цвет… такой же, как глаза Кати прошлой ночью.

«Да твою мать! Почему я не могу выкинуть из головы эти чертовы глаза?»

В ту ночь они светились. Может, это просто была игра света? Или ему померещилось?

Децибелы оглушительной музыки, скользящие лучи прожекторов, хохот и крики людей… Дмитрий снова схватился за голову.

Он кое-как прошел к бару.

— Что с тобой? — Глеб хлопнул его по плечу. — Вечеринка что надо…

— У меня голова раскалывается, — пожаловался Дмитрий. И попросил бармена налить ему виски.

— Ты уже был дома? — спросил Глеб.

— Нет еще.

— Не звонил?

— Нет.

— Интересно, что она там делает, — Глеб подмигнул другу.

— Я даже знать этого не хочу, — поморщился Дмитрий.

— Но тебе придется туда поехать рано или поздно.

— Не доставай меня хотя бы ты.

— Намучаешься ты с ней.

— Если она еще жива, — Дмитрий залпом выпил виски из бокала.

Он оставался в клубе до часа ночи. Потом все же решил ехать домой.

Припарковав машину у подъезда, он обошел дом, оглядывая окна. Свет нигде не горел. Он медленно поднялся на третий этаж. Дверь цела, следов пожара вроде нет. Принюхался — газом тоже не пахло.

Хотя… если что-то случилось бы, соседи вызвали бы пожарных и позвонили ему.

Он осторожно повернул ключ в замке и толкнул дверь. С ножом никто не бросился.

«Черт, я схожу с ума», — подумал он и перешагнул порог.

Дмитрий включил свет, снял туфли и прошел в гостиную. Катя лежала на диване, почти полностью накрытая одеялом, лишь длинные темно-русые волосы разметались по подушке. Дмитрий решил ее не трогать. Он прошел мимо дивана на кухню и зажег светильник над кухонным столом. На плите стояла сковородка с чуть пригоревшей яичницей. Он взял сковороду и повернулся к обеденному столу.

— Твою ж! — воскликнул он.

Катя стояла перед ним.

— Напугала до чертиков, — он поставил сковородку на стол. — Почему не спишь?

— Я ждала тебя, — тихо сказала она и опустила голову, руки ее были за спиной.

Дмитрий оглядел девушку. Волосы вымыты и расчесаны, на ней была его одежда, которую он дал ей вчера.

— Зачем? — он бросил быстрый взгляд на подставку для ножей. Все ножи были на месте. Что она держит за спиной? Ножницы?

— Меня выгнали из дома, мне некуда идти, — произнесла она, как будто забыла, что уже рассказывала ему все это.

— Я знаю. Поэтому можешь остаться здесь. Но на определенных условиях. Во-первых, ты не творишь глупостей. Во-вторых, не создаешь мне проблем. И в-третьих, делаешь все, что я скажу. Тебе ясно? — он включил чайник.

Девушка подняла на него испуганные глаза.

— Ты… ты хочешь… снова…

Она побледнела и отступила на шаг.

— Нет, Катя, нет, — он устало опустился на стул. — Я не трону тебя. Тебя никто не тронет.

— Тогда зачем тебе это? Почему ты привел меня сюда?

— Ты под моей ответственностью. Пока не выплатишь долг. Поэтому можешь жить здесь. Спать будешь на диване. Следи за домом, поддерживай порядок, но сильно не напрягайся. Раз в неделю сюда приходит женщина и убирается. Для нее и всех соседей ты — моя племянница, договорились?

Катя кивнула.

— Завтра с утра поедешь в школу.

— Нет, — прошептала Катя. — Я не могу…

— Катя, не спорь со мной. Правило номер три: ты делаешь все, что я скажу.

— Я не могу… после всего…

— После чего? — спросил он, заглядывая в ее глаза. Они были обычного зеленого цвета. Без какого-либо свечения. Просто большие глаза, наполненные слезами. — Ты пропустила пару дней, уверен, быстро догонишь программу. Катя, пожалуйста, я чертовски устал, у меня болит голова. Не устраивай истерик, ладно?

Она ничего не ответила. Чайник вскипел и отключился.

— Выпьешь со мной чаю? — спросил он.

Катя кивнула и села за стол.

Дмитрий налил чай себе и ей. А потом принялся за холодную яичницу.

— Ты сама-то хоть ела?

Она кивнула.

— Неплохо для первого раза, — улыбнулся он.

— Она пригорела.

— Неважно. Спасибо.

Дмитрий смотрел на девушку. Она медленно пила горячий чай, не поднимая глаз. Выглядела она уже немного лучше. Веки не были такими отекшими, значит, больше не плакала, к щекам вернулся едва заметный румянец, значит, хорошо поспала.

— Ты не выходила сегодня? — спросил он.

— Нет.

— У меня есть пара тетрадей и ручек, я одолжу тебе. А потом купишь свои.

— Я…

— Катя, не спорь. Ты вернешься в школу. Разговор на эту тему закончен. Ты учишься в субботу?

— Нет.

— Хорошо, тогда поможешь мне в баре в выходные, — произнес Дмитрий. Он решил, что ей полезно будет развеяться. Да и чем быстрее займется работой, тем быстрее выплатит долг. — Одна из моих официанток уволилась. Заменишь ее в выходные.

— И сколько я буду работать официанткой, чтобы выплатить десять миллионов?

— Не только официанткой. Будешь выполнять и другую работу.

— Какую?

— Разную. Виктор придумал для тебя что-то на следующих выходных. Он заберет тебя в пятницу вечером.

Виктор. Человек со шрамом.

Катя в ужасе уставилась на Дмитрия. Лицо ее побледнело, а сама она задрожала.

— Катя, не бойся, — Дмитрий накрыл ее руку ладонью, но девушка ее отдернула. — Он тебя не обидит. Тебя больше никто не обидит, я обещаю. Не думай об этом. Никто не причинит тебе вреда.

— Что ему тогда надо?

— Я не знаю, — Дмитрий откинулся на спинку стула. — Но, если хочешь, я спрошу.

Катя кивнула.

— А теперь иди спать, — произнес он.

— Я помою посуду.

— Оставь, я сам. Отдыхай. Спасибо за ужин.

Девушка снова легла на диван. Дмитрий сполоснул чашки и сковороду.