Развод. Вернитесь, любимые - Алия Корхан Страница 11

Все мои страхи, все мои опасения материализуются в один оглушительный крик отчаяния.

Я должна защитить дочь!

Ставлю на ножки Дашеньку и прошу недолго поиграть с ее любимой куколкой. Затем я поднимаю голову на Акына.

— Не отдам! — слова срываются с губ, словно выпущенные стрелы. — Она — моя дочь, и я буду бороться за нее до последнего вздоха.

В этот миг я понимаю, что страх отступил, уступив место яростной решимости.

— Ты можешь выпускать свои коготки сколько вздумается, но ты и моя дочь должны быть рядом со мной! — Акын приближается ко мне вплотную. Выдыхает эти жестокие слова прямо мне в губы. — Моя львица!

В его голосе я слышу восхищение.

— Никакая я не твоя! — шиплю ему.

— Бессмысленно бороться с собственной судьбой, Аня! Ты принадлежишь мне… Это правда, — окидывает меня голодным взглядом. Сразу же хочется прикрыться руками.

— Ты мне навязываешь себя! Я тебя не люблю и не хочу с тобой жить! — брызжу ядом, стараясь убедить его в том, что у меня на сердце.

— Я думал, что ты мертва. Но судьба снова столкнула нас. Дала нам второй шанс. — Горячая ладонь Акына прошлась вдоль моей скулы, вызывая табун мурашек по позвоночнику.

— Второй шанс на что? Акын, в твоем доме, за твоей спиной меня пытались убить! И у твоей семьи это почти получилось! — дергаюсь в сторону, сбрасывая его руку. И тут же стираю его прикосновение с щеки своей ладонью. — Я не собираюсь подвергать свою дочь опасности! Твой отец сразу же попытается избавиться от внучки с грязной кровью!

— Этого не бывать! — тьма окутывает его взгляд. Я оказываюсь сжата в его ручищах. — Никто не сможет вам навредить!

Я вдруг начинаю смеяться. Во все горло смеюсь и остановиться не могу. Звуки множатся, становятся визгливыми, режущими слух, словно стая разъяренных гарпий. Я ощущаю, как безумие просачивается в каждую клеточку тела, расцветает ядовитым цветком в груди.

— Ты мгновение назад подозревал меня в том, что я причастна к аварии и состоянию твоего сына, так что поменялось? Зачем тащишь в свой дом предательницу? — выплевываю я сквозь приступы хохота.

Его лицо искажается в гримасе боли и ярости. Руки сжимают меня еще крепче, до хруста костей, словно стремясь впечатать меня в свою броню.

— Замолчи! — рычит он, и дыхание его обжигает мое лицо. — Я не позволю! Никто не подойдет к вам близко! Никто и пальцем не тронет мою дочь и тебя!

Но слова его тонут в новом взрыве смеха.

— Я же сказала, что Даша не твоя дочь! Почему ты не веришь?!

Горькие слезы отчаяния капают по щекам. Меня трясет от беспомощности. Я абсолютно бессильна перед напором Акына.

В его глазах — бездна, в которой тонет все хорошее, что когда-то между нами было. Он словно демон, вырвавшийся из глубин ада, чтобы растерзать мою душу.

— Я не слепой, Аня! И моя дочь должна находиться со мной рядом!

Специально меня на эмоции выводит!

— Зачем она тебе? Она же от русской девки, которую нужно отправить подальше от “чистой” жены, что даст тебе наследников с чистой кровью! — истерика накрывает меня с головой. Я хватаюсь за последнюю соломинку и проговариваю слова его отца, что услышала в свою последнюю ночь в Турции.

— Как может быть ребенок от любимой женщины с неправильной кровью? Что ты несешь, Аня?! — Все мышцы Акына напряжены до предела. Интуитивно ощущаю, что он держится на честном слове. — Лучше молчи, женщина! Не выводи меня!

Акын наклоняется надо мной, чтобы показать свою силу и власть.

— Следуй за мной и без фокусов, Аня! Не заставляй меня силой тебя заталкивать в машину на глазах у дочери!

Он вырывает из моих рук посадочные талоны. Вид у Акына такой, что еще немного и он мне голову оторвет.

Я с трудом сглатываю. Тыльной стороной руки вытираю слезы.

— Мам, почему ты плачешь? — снизу доносится обеспокоенный голос моей дочурки.

Стараюсь выдохнуть и придать своему голосу больше уверенности. Нельзя пугать Дашеньку. Сейчас важно пережить этот день, а завтра мы снова попробуем улететь с дочкой.

— Мне так захотелось ненадолго остаться в Турции, милая. Я еще не все тебе показала, дочка! — нагло вру я и ненавижу себя за это.

Глава 12

Аня

Прижимаю к себе дочку. Вдыхаю ее аромат шелковистых волос.

Она пахла ромашковым полем и шепотом звезд. Ни с чем не сравнимое чувство.

Два хвостика на ее макушке так мило смотрелись. Ей очень шло.

Ее глаза — два озера, в которых отражается моя любовь к ней, бездонные и чистые. Моя дочь — мое сокровище. И я жизнь отдам, чтобы с ней ничего не случилось.

Мы сможем выбраться! Мне удастся что-то придумать!

Этой ночью, я выберусь из особняка! Смогу! Не останусь там! Не позволю кому-то приблизиться к моей дочке!

— Все расскажи мне про ту ночь, когда ты… пропала, — от голоса Акына вибрировало у меня в груди. Он запнулся, словно ему больно вспоминать тот день, но в мгновение собрался и закончил фразу.

Я прячу глаза за ресницами. Опускаю свой взгляд на дочь, что притихла у меня на коленях.

Глажу ее по головке, пока она мирно посапывает.

Совсем уморилась.

— Я слышала твой разговор с отцом о том, что нужно избавляться от русской девки и держать ее подальше от семьи. Все слышала, Акын! — выдыхаю этот яд. Акын сидит напротив. Он рассматривает нашу дочурку, словно она маяк, что направит его на верный путь. Внимательно прислушивается к ее спокойному дыханию.

— И ты решила сбежать? Не услышала моего ответа… Приняла решение бежать с моей дочерью! — рычит сквозь сжатые зубы. Акын вскидывает на меня голову и смотрит так пронзительно, словно прикидывает, как бы мне открутить голову голыми руками.

Я вижу в нем демонов, что едва сдерживаются цепями. Вот-вот и сорвутся.

— Я слышала достаточно, Акын! Как я могла доверять твоим словам, когда ты собирался жениться на другой? — слезы душили меня, но я стойко говорила все, что было на сердце. — Я приехала за тобой на твою родину! Планировала жить с тобой до конца своих дней! Думала у нас будет большая семья! Дети! А вместо этого ты признался мне, что планировал взять вторую жену! Ты растоптал меня, Акын! Поступил, как подлец!

Я замираю, вновь и вновь переживая события той ночи. И лишь тихий сонный вздох моей дочери возвращает меня