Бессердечный рыцарь. Книга 1 - Милена Янг Страница 11

Марк, Рэт, Алекс, Рафаэль…

Они все были теперь словно на одной волне. У них были семьи. Прекрасные дети. Жены, в которых они были безвозвратно влюблены.

Их победам радовались.

Их ждали, когда они возвращались с работы.

Их встречали долгими объятиями и детским смехом.

Их провожали, желая удачного дня.

Их звали папой.

Их… любили.

Нет, он не завидовал, но более остро ощущал собственное одиночество. Пустоту.

У Дамиана не осталось никого, кто бы заботился о нем. За исключением дяди Джейсона, разумеется.

Ему было почти тридцать, и его сердце, конечно, изнашивалось.

Если бы не Джейсон, Йохансен был бы давно под землей.

Когда дядя нашел его в Данверсе, Дамиану требовалась срочная замена кардиостимулятора. Его состояние было крайне тяжелым после пережитого стресса.

«Забавно. Никогда бы не подумал, что умру вот так. Одиноким и потерявшим смысл жизни».

Нет, он, конечно, всегда знал, что может покинуть мир в любой момент. Но если раньше это были гипотетические мысли, то после госпитализации Дамиану достаточно ясно дали понять, что без операции он не доживет и года. Откажет сердце.

Дамиан сознательно отказался от операции.

Наверное, где-то в глубине души понимал: больше не за что цепляться.Он уже потерял всех, кто был ему дорог. Поэтому и перестал бороться.

– Безответственный, трусливый мальчишка, который думает только о себе, – кажется, Дамиан впервые в жизни видел дядю настолько злым.

В конечном счете мужчина впал в такое бешенство, что насильно заставил его лечь под нож кардиохирурга. Дамиану установили новый кардиостимулятор, несмотря на все его активные сопротивления.

Джейсон Гринберг потерял свою любимую младшую сестру, и он не мог допустить, чтобы погиб и племянник – единственное, что осталось после нее.

Мужчина всегда души не чаял в своем единственном племяннике. Раньше, в Норвегии, их семьи с сестрой жили по соседству, и половину детства Дамиан провел рядом с ним. Джейсон видел, как растет малыш, следил за его успехами в школе, спорте и гордился им. Но позже семья переехала из страны, Нильде умерла, а Дамиан наполовину осиротел. А после произошедшегокошмара…

Он прекрасно видел, в каком подавленном состоянии находился Дамиан. И поэтому после операции забрал парня с собой в Лос-Анджелес, чтобы помочь начать жизнь с чистого листа.

Там Йохансен стал другим. Возможно, это было не совсем то, чего добивался Джейсон – получить бесчувственного человека, который ходил по головам, используя всех вокруг, но, по крайней мере, у Дамиана появилась мотивация жить. Даже если причиной тому стали собственная выгода, работа и деньги.

Джейсон гордился им – Дамиан был очень способным.

За последние пять лет объем дел компании утроился. Без надлежащего управления, надзора и руководства фирма не смогла бы справиться с таким ростом. Дамиан был действительно профессионалом. Его место в компании не было «уступкой» или «поощрением». Никогда. Все прекрасно знали: Джейсон Гринберг быстрее отсечет себе руку, чем поставит на должность директора кого-то, кто не заслужил ее своими карьерными достижениями. Дамиан блестяще выигрывал любое дело, за которое брался. У него были хорошая интуиция и острый ум, которые могли бы составить достойную конкуренцию своему дяде. И это была единственная причина, по которой Джейсон поставил племянника на такой высокий пост.

Дамиан перевел взгляд на дверь кабинета дяди. И резко выдохнул.

Он мог злиться на него, мог оспорить какие-то решения по работе, мог делать так, как посчитает нужным, настаивая на каких-то деловых моментах, но не было в этом мире человека, которого Йохансен уважал бы больше, чем дядю.

Это было единственной причиной, по которой Дамиан смирился с нахождением Эви Коллинз в их корпорации. Ну, и капелька выгоды, разумеется. Куда без нее.

«Тереза наверняка осудила бы мой цинизм», – усмехнулся он мысленно.

Дядя буквально поставил Дамиана перед фактом, как только они закрыли за собой дверь кабинета. Эта девушка будет стажироваться у них, а потом останется работать, если ей понравится. С его стороны не должно было возникнуть никаких препятствий.

«Ага, как же. Разбежался».

– И ты ждешь, что я соглашусь с этим? – Дамиан едва не задохнулся от гнева и возмущения. – Ты не забыл, что именно ее семья виновата в том, что случилось?! Как ты, блядь, можешь вообще меня о таком просить?

Он редко позволял себе повышать голос, но ярость мешала здраво мыслить.

– Напомни мне, пожалуйста, спрашивал ли я твоего совета? – мужчина сделал вид, что задумался. – Не спрашивал. Поэтому придержи свое мнение при себе. Ты выполнишь эту работу.

– Я не стану…

– Ты хочешь, чтобы я сорвался на дешевые угрозы? Не вынуждай меня это делать.

Карандаш в руке Дамиана треснул, и он швырнул его на пол, а затем уперся двумя руками об стол, наклоняясь к мужчине.

– А ты не вынуждай напоминать, что я имею те же права на компанию, что и ты. Поэтому твои личные предпочтения…

– Боюсь, что придется тебя разочаровать, – не впечатлился Джейсон, ухмыляясь. – Найт тоже на моей стороне. Ты в меньшинстве, Дамиан. Поэтому не заставляй меня созывать совет. Очень рекомендую успокоиться и выслушать мои условия до конца. Я знал, что ты так… остро отреагируешь, поэтому у меня для тебя есть встречное предложение.

– И какое же? – Дамиан принял спокойный вид, хотя внутри бурлило любопытство, смешанное с раздражением. Но он не хотел показать свою заинтересованность и дать тем самым дяде зеленый свет для его манипуляций.

Может, они и были родственниками, но работа оставалась работой.

– Пять процентов моих акций. По истечении года ты получишь их, – объявил мужчина.

– Ты думаешь, я продаюсь? – парень гневно сверкнул глазами.

– Не думаю, я знаю.

– Тридцать, – улыбнулся Дамиан и беззаботно откинулся на спинку кресла. – За моральную компенсацию. Знаешь же, что эта девчонка меня психически травмировала, – он издал страдальческий вдох, хватаясь за грудь.

Конечно, Гринберг только закатил глаза, отмахиваясь от его показушного притворства.

– Десять.

– Двадцать.

– Пятнадцать, и это мое последнее предложение, – приподнял бровь мужчина.

– По рукам.

Дамиан забрал необходимые бумаги и вызвал лифт. Кровь его кипела. Он не обманывался изначально: прекрасно знал, каково будет работать рука об руку сней. Но тем не менее… Его удивил ее порыв гнева в коридоре. То, с какой уверенностью Эви держалась. То, что смотрела ему прямо в глаза, словно ей нечего было стыдиться. То, какой она стала.

Эви никогда не была робкой или