Эль Море - Нити Жизни Страница 106

— Я никуда не уйду. Если хочешь — иди сам.

— Но это моя палата.

— Мне все равно. — Я плюхнулась на подушку, за дверью раздался голос медсестры. И меня пробило смехом. Он сорвался с места и прижал меня к кровати, схватил одеяло и накинул на меня. Я исчезла под этим плащом-невидимкой.

Послышался стук в дверь и голос медсестры:

— Вы проснулись. Я войду?

— Подождите немного. Я. Э… не… совсем одет, — нервно отозвался он. Мне показалась, что у него сорвался голос.

Я выбралась из-под одеяла и высунула свою мордочку на обозрение.

— Тихо, — пригрозил он, подлетел снова и повторил прежние действия. Дверь открылась. Я зажала рот рукой, еле сдерживая смех.

— У вас все в порядке? — поинтересовался голос из медперсонала.

— Да.

Моя пятка торчит из-под краешка одеяла…

— Тогда, будьте любезны идти на ингаляции и после зайдите в процедурную на осмотр, — говорит медсестра, — и да, передайте вашей «соседке», кем бы она ни была — это одноместная койка…

Я захожусь смехом.

— О, черт, — издает Нейл, когда дверь закрывается.

— Всё, репутацию героя-любовника мы тебе обеспечили, — говорю я равнодушным голосом, вылезаю из постели и улыбаюсь.

— Сумасшедшая.

Я пожала плечами и пофланировала к выходу.

— И ты вот так меня оставишь?

Я обернулась и одарила его лукавым взглядом.

— Ты большой мальчик, справишься.

Он встряхнул волосами, закинув на затылок длинную челку, спадающую на глаза.

— Увидимся позже.

Я сделала жест ладонью:

— Увидимся.

Я шла по коридору и размышляла о том, что когда-то я задавалась вопросами: есть ли цена и смысл у человеческой жизни? Тогда, я так и не ответила себе. Но теперь ответ есть. Цена жизни? Смысл жизни? Каждый определяет их для себя сам. И мои заключены в тех, с кем я делю свою жизнь и создаю общие воспоминания, все те моменты, которые становятся драгоценными частями моего сердца и, сияя, складывают узор моего времени. И от всего этого я не откажусь, даже предложи мне кто-нибудь, хоть все богатства мира. Почему? Потому, что я уже обладаю теми сокровищами, что выше всякой цены…

— Эй, вы чего? — я зажмурилась, потому, что приложилась в чью-то спину лбом.

— Полина?!

Я разлепила глаз, а за ним распахнула и второй.

— Доктор И.

— Я искал тебя.

— Ну, вот она я, — сказала я, потирая место впечатывания. — Что на этот раз от меня требуется?

Он оглядел меня и отдельно мои босые ноги, а потом спросил:

— Где ты была?

Я подняла бровь.

— В палате.

Он прищурился.

— Тебя там не было.

Мои зеленые глаза загорелись, а губы приобрели самую притягательную форму:

— Да нет же, я была, просто не в своей палате и постели. Это же не запрещено?!

Его глаза, почему они такие чужие… Ему ведь, всё равно, так? Глупая. Какая я глупая. Но эти чувства просто появились и стали частью меня. Разве я могу обрубить их? Нет. Поэтому-то наши тела и сражаются с разумом. Мы в вечной борьбе сами с собой.

— Где твоя обувь? — с укором напомнил он.

— Оставила принцу, — не задумываясь, парировала я. — Захотелось узнать, как это быть золушкой…

Он едва заметно вздохнул:

— Знаешь, рассекать по больничной зоне босиком — запрещено.

Я обошла его и кинула через плечо, подмигнув:

— Ну, что поделать, я не очень-то послушный пациент.

Он на это ничего не ответил. Просто, меня с легкостью, настолько бесцеремонно, оторвали от пола и подняли в воздух, не обращая никакого внимания на мой ошеломленный взгляд. И в это мгновение из моей груди вырвался нервный смех:

— Да что это с вами? Что вы творите?

— Разве не видно, — он взирал на меня немигающим взглядом, — вживаюсь в роль принца!

Я броско рассмеялась ему в лицо, затем выдала:

— Опустите меня. Вас не так поймут!

— Единственную, кого тут не правильно поймут, так это тебя — бродящую босиком. — Вы ставите под сомнение свою профессиональную этику, таская меня по коридорам, — заметила я с сарказмом, пока меня несли на ручках.

— Нет, — отозвался он, я её, как раз, спасаю. Иначе подумают, какой из меня психолог, если моя пациентка ходит без обуви и считает это абсолютно нормальным?!

— А что подумают о враче, тащащем свою подопечную на руках?

— Что я, как истинный герой, спасаю кое-кого, потерявшего свои башмачки, — обаятельно улыбаясь, проговорил он.

На что я хмыкнула и протараторила:

— Разработайте теорию происходящего в убедительном варианте.

— Меня всё устраивает.

— Не могу поверить, что это говорите мне вы.

Лицо его расцвело. Щеки мои горели. Я прислонила руку к виску, чтобы создать хоть какую-то заслонку от его взгляда.

— Прячешься? — спросил он, опять читая меня, как книгу.

— Не понимаю, о чем вы говорите. — Я передернула носиком и закусила губу. Руку спустила, уперев кулак в подбородок и задумавшись, прошептала: — Не к добру все это.

— Что именно? — поинтересовался он, когда до моей палаты осталось пару дверей по стенке. И любопытных глаз больше не встречалось.

Я посмотрела на него через полуопущенные веки. И в это мгновение меня охватила какая-то истома. Я неловко проговариваю:

— Вы — в роли принца.

Тут же меня спустили на землю.

— Приехали, — проговорил он, — ваша остановка, принцесса.

Не знаю, что меня на это подвигло, но я протянула ему запястье. И тут же застыла,

пораженная собственным поступком. Моё поведение всегда было непредсказуемым.

Он отреагировал мгновенно:

— Что это?

Я тоже не растерялась, отвесив:

— Я жду.

Он недоуменно нахмурил брови:

— Чего?

— Поцелуя…

Он откашлялся:

— А не много ли, ваше величество, ожидает?

— Моё величество, — я произнесла это со всей официальностью, высоко вздернув подбородок, — пользуется своим превосходством, так, соизволите ли вы соблюсти этикет?

Он насмешливо приподнял бровь, а потом наклонился и прижался губами к моей ладони. Это произошло так быстро, что я не успела даже содрогнуться от этого действия, а было ли оно вообще?

Я проморгалась и обнаружила, что он держится с таким видом, как будто, ничего не произошло, а то, о чем думаю я — моё воображение.

— Что-то не так? — спросил он с каким-то злорадством.

— Кажется, мне нужен холодный душ и срочно сеанс психотерапии…

Он иронично рассмеялся, а потом:

— Прими лекарства и топай на упражнения. И ради всего, не броди босиком.

Я уперла руку в стену и, облокотившись об нее, с вызовом изрекла:

— Что я слышу, нотки ревности?

Он покачал головой, расправив плечи: