Антагонизм - Натали Ният Страница 101

реагировала, потому что считала, что она не вправе так поступать: передавать ему приветы от меня, разговаривать с ним обо мне. Вот так постепенно она прекратила. Её сестра беременна, муж изменил ей, выгнал её из дома. Она вернулась к маме, Катька её нисколько не жалеет. Теперь муж ругает и сплетничает вовсю о Катькиной сестре, какая она плохая хозяйка и жена. Его родители только рады её уходу, так как считали, что у неё плохой характер. Катькина мама жалеет свою дочь, просит Катьку быть с ней поласковее, так как она ждёт малыша. А Катька говорит, что уже заранее ненавидит этого ребёнка и никогда его не полюбит, потому что и отец, и мать у него идиоты.

Верку мать до сих пор избивает: недавно так сильно вывернула ей руку, что Верке пришлось ходить с повязкой. Лариса Витальевна, мама Саши Речкина, очень сильно растолстела. А сам Сашка часто прогуливает школу, и никакие мамины уговоры и угрозы не помогают. Ещё Катька написала, что однажды ночью стреляли прямо возле её дома: все во дворе испугались, притихли, они сразу легли на пол и боялись пошевелиться. А потом утром и ещё несколько дней все только об этом и говорили во дворе. Было страшно.

Я уже почти забыла про Оксанкиного Сашку, и вроде у них всё нормально, как прежде. Правда, я не вдавалась в подробности. Но однажды ночью, почти ночью, где-то в полпервого, я спокойно спала у себя в комнате. Занавески были приоткрыты, потому что за окном пробивается свет от фонаря, и так мне спится спокойнее. Родители в своей спальне, братик тоже спал в своей комнате. Тихо, спокойно. И тут я слышу какое-то то ли постукивание в окно, то ли царапанье. Прислушиваюсь сквозь сон. Нет, не показалось, кто-то действительно царапает моё окно. Слегка приоткрываю глаза и вижу в окне физиономию Сашки.

— Линда, Линда, — зовёт тихим голосом.

Я, наверное, сплю? Ведь это не может быть правдой?

— Линда, — Сашка машет ладонью, как бы приглашая меня подойти к окну.

Закрыв глаза, притворяюсь, что ничего не слышу и не вижу.

— Линда, выйди на минуточку.

На какую минуточку? Он что, охренел от пьянки совсем?

Сплю дальше.

— Линда, на минуточку. Пожалуйста. — Голос Сашки звучит всё громче и отчётливее. И это становится опасным. — А, понимаю, тебе надо встать, — чувствую по его голосу, что заулыбался, — Я сейчас отойду, а ты вставай спокойно... И иди к нам, мы тут с Лёшкой и Колей. На минуточку. Поговорить надо.

Наступила гнетущая тишина, тук-тук тарабанит моё сердце от страха. Видимо, Сашка отошёл, как обещал, к калитке. Быстро, не теряя ни одного мгновения, вскакиваю с кровати, бросаюсь к окну, закрываю занавески и не знаю, что делать дальше. Слышу шорохи, это на кухне. Там кто-то есть. Открываю дверь и вижу перед собой моих родителей. Они всё слышали! Они, наверное, стоят тут с самого Сашкиного появления. Вид у папы растерянный, он, видимо, не знал, как ему поступить в такой ситуации.

— Мам, пап, там... Сашка, я не знала. — Господи, как же мне плохо сейчас, страшно! Будь проклят Сашка!

Папа смотрит на меня зловещим взглядом.

— Я думал, у меня дочь растёт, а оказывается, шалава.

— Пап, — слёзы полились ручьём.

— Ну ты и сука! Я это предполагал. Врушка, лицемерка!

— Пап, прости меня, я не знала, я не хотела, — говорю машинально, а сама не понимаю, что. Голова будто в тумане, сильно тошнит.

Смотрю умоляющим взглядом на мамочку.

— Я от тебя такого не ожидала, — говорит она.

— Мам, я ничего не знала, клянусь. Я не знаю, почему он пришёл. Он, наверное, пьяный.

— Заткнись! — крикнула мама.

— Рая, потише, — попросил её папа.

Он старался говорить тихо, наверное, не хотел, чтобы его услышал Сашка. Я сначала подумала, что папа выйдет на улицу и поругает Сашку за такое. Но он не вышел и не поругал. А я бы с удовольствием! Мне хотелось выбежать на улицу прямо босиком и избить Сашку до полусмерти. До смерти. Подонок!

— Мам, прости, я... — мне кажется, я сейчас упаду, ноги не держат.

— Сука, ты отныне мне не дочь! — добивает меня папа.

— Гулящая, ты гулящая! Ты понимаешь это? — спрашивает мама.

— Я... я... прости... — Хочу куда-нибудь присесть. Иначе я сейчас сдохну.

Минут через двадцать оскорблений, угроз и проклятий мне все же разрешили уйти к себе.

— Убирайся с глаз, шалава! Вон отсюда! Прибить бы тебя сейчас! — сказал напоследок папа. — Пфу! — и плюнул в спину.

Я не помню, как я уснула в эту ночь. Сашка и его дружки, прождав меня на улице, наконец-то ушли. Я лежала на кровати с опухшими от слез глазами. Я сама виновата. Это я во всем виновата. Но я же ничего не делала. Я терпеть не могу Сашку. Что же мне делать? Надо стать некрасивой, уродиной. Тогда больше никто не посмеет так со мной поступить. Но что мне сделать? Я и так стараюсь не выделяться в школе, да и на дискотеке. И хожу я на дискотеку без всяких задних мыслей, как сказал мой папа. Да он же сам со мной там постоянно! Я хожу на дискотеки, потому что это весело: мы танцуем, смеемся, шутим друг с другом, да и просто общаемся. Утром я сделала себе некрасивую прическу, ту, которая мне не подходит. Больше я ничего не смогла придумать. Только к концу четвертого урока я стала понимать происходящее вокруг, осознавать. До этого я машинально отвечала на все вопросы, улыбалась Ленкиным шуткам. Интересно, кто-нибудь в курсе того, что произошло ночью? А Оксанка? Вроде она ведет себя как обычно.

Я с содроганием ждала наступления вечера. Родители не разговаривали со мной, уничтожая своим презрением. Я тоже решила, что сейчас не лучшее время для оправданий. Тем более неизвестность перед ночью пугала меня ужасно.

И я была права. Снова они приперлись к нашему дому, снова Сашка решил постучать в мое окно, которое теперь было наглухо закрыто занавесками. В этот раз они притащили с собой магнитофон и включили его, ожидая моего появления. Что ж, буду просто сидеть на кровати и смотреть в одну точку. Не хочу, чтобы родители снова начали ругать меня, хотя этого вряд ли удастся избежать!

Минуты через три я услышала голос Бориса Тимофеевича, Оксанкиного папы. Видимо, он подошел к ним и что-то говорил. Я прислушалась.

— Я еще вчера хотел выйти и пальнуть в вас из ружья! Быстро забирайте свою тарахтелку и убирайтесь отсюда. Ишь вы, вздумали девчонке