Неистовые. Меж трёх огней (СИ) - Алиса Перова Страница 100

А дальше — больше! Уровень контроля у всех дружно поплыл, и пьянка как-то незаметно передислоцировалась к бассейну. Шмотки полетели на низенький диванчик, брызги во все стороны, и стало ещё веселее. Всё же текила — это мощь! И, казалось бы, вроде такой знакомый и привычный вкус, а последствия всегда разные и порой очень неожиданные. Но, самое удивительное — водка из кактусов напрочь стирает языковой барьер. Уж не знаю, то ли это я так виртуозно мимикрировал под местных, то ли на них снизошло озарение, но мы вдруг отлично стали понимать друг друга.

Феликс, как выяснилось, безмерно рад познакомиться со мной, а я с ним — ещё безмернее. Так чем не повод поговорить о наших общих делах? И мы сразу поговорили. Я очень деликатно пояснил, что он, Феликс, просто не понимает, какой бриллиант томится в российской глубинке! Да он ещё станет гордиться знакомством со Стефанией!

Что-о-о — как это он не знает, кто такая Стефания?!. Ему мозги, что ль, текилой вымыло? Да она лучший художник современности, чтоб все знали! И нашим современникам уже давно пора об этом донести! И прямо сейчас судьба талантливой девочки зависит именно от него — от Феликса, задрать его коротким концом! (От автора: коротким концом фотографы называют минимальное фокусное расстояние на зум-объективе — профессиональный сленг.)

Диана расхохоталась, испанец тоже, а громче всех Жак — а что я такого смешного сказал?

Но оказалось, что зря я так разволновался. Просто Феликс, как и я, иногда путается в женских именах, а Стефанию он, конечно, помнит и непременно с ней скоро познакомится. Мало того, он даже успел спросить у неё разрешения пристроить парочку её великолепных работ на благотворительной выставке в Барселоне.

Да-а?! О как!

Ну что тут сказать… благотворительность — это замечательно, но хотелось бы для начала какой-то отдачи, а то у девчонки и так полжизни проходит в волонтёрской движухе. Ну да ладно, посмотрим… главное, что талант оценили, а уж я буду держать руку на пульсе.

К слову, мой пульс и так зачастил — наверное, от количества выпитого, да ещё и Диана с Феликсом начали вести себя неприлично. Присосались друг к другу прямо в бассейне — как подростки, чесслово. Жак тут же выбрался из воды, громко матерясь на французском. Но хуже всего, что рядом со мной запульсировал Одиссей, вытаращив все четыре глаза на увлёкшихся поцелуем супругов. И такой у него видок!.. Скользнув беглым взглядом по его пухлой фигуре, я, к своему удивлению, отметил некое наличие бицепсов и невольно обратил внимание на реакцию ниже… и содрогнулся.

Твою ж мать, это он на кого из них нацелился?!

Парочка, конечно, показательно красивая — спору нет, а при взгляде на Диану наверняка встал бы даже у Папы Римского… Но, Оди… задрать его в кудряшки, не на публике же! Надо ведь как-то контролировать свои нездоровые поползновения. Решив, что адвокату больше наливать нельзя, я отодвинулся, от греха подальше, и всё же рявкнул недовольно:

— Оди, свали-ка бегом на свой диванчик. Ты чего тут присоседился?

— А? — он с трудом сфокусировал на мне поплывший взгляд и пробормотал, кивнув себе за спину: — Да там окошко приоткрыто… отсел, чтоб не дуло.

— Ты это… знаешь, что… разверни-ка своё дуло внутрь или ботинком прикройся.

Одиссей, само собой, оскорбился и отправился заливать тоску огненной водой. Да и хрен с ним! Тем более фигуристая мулаточка (чёрт, как же её зовут-то?!) очень вовремя принесла огромное блюдо с сырами и фруктами, и всё стало очень хорошо.

А дальше — ещё лучше! — это когда я обнаружил на своих коленях шоколадную задницу. Ощупал, конечно — приятный такой, сочный филей. Правда, когда девичьи ладошки стали наглаживать мою грудь, а губки, что-то жарко забормотав, потянулись к моему рту, я вспомнил, что лучшее — враг хорошему.

— Конфетка, ты прелесть, — честно признался я, уворачиваясь от настойчивых губ, — но у меня девушка есть. Она тоже очень красивая, и ждёт меня дома… неудобно как-то, она же мне верит.

Но девке до звезды — глаза горят, а руки делают. Ух, эти сладкие французские десерты! И что теперь делать? Да и перед Дианой неудобняк. Но, поискав глазами Дракошку, я понял, что подмоги ждать неоткуда — парочка влюблённых уже слилась. А между тем мулаточка оседлала меня прочно и осмелела до безобразия, и в её ловких ручках моё безобразие мгновенно возмужало и окрепло (клянусь, это не я!).

— Детка, прости, но в такой позе я до свадьбы не могу, — аккуратно пытаюсь снять шоколадку с колен.

Куда там — похоже, эта горячая штучка вознамерилась устроить на мне скоростной тест-драйв, а её губы зашептали торопливо, призывно и совсем непонятно:

— N'aie pas peur, ça ira. (Перевод: «Не бойся, тебе будет хорошо».)

Звучит красиво и, наверное, многообещающе.

— Ну как… в рукопашную теперь придётся справляться, — я пытаюсь худо-бедно поддерживать диалог. — Видишь, что ты натворила, хулиганка?

— Détends — toi, mon chéri. (Перевод: «Расслабься, мой дорогой».)

— Вот и я говорю, что время дорого.

Но нет — не понимает ни хрена. И быть бы мне принудительно использованным, но моё очередное предложение неожиданно оказалось спасительным:

— Слушай, а может, давай в бассейн нырнём? Охладимся немного…

— Idiot! — взвизгнула девчонка, резко спрыгивая с меня.

О, кажется, я стал немного понимать язык!

А в следующий миг лицо мне обожгла пощёчина. А за что?! Что я такого сказал?

— Клара! — грозно зарычал Жак и, лающе ругаясь, двинулся на потерявшую страх горничную.

Во, точно — Клара её зовут!

— Э, стой, брат! — я поднялся навстречу Жаку, задвинув мулаточку себе за спину. — Всё нормально, просто вышло маленькое недопонимание.

А тем временем Клара, позабыв про мой расстроенный «кларнет», рванула наутёк.

Это уже позднее Одиссей разъяснил мне, что «бассейн» на французском звучит как «обвисшая грудь». Вот чёрт! Предупреждать же надо! Некрасиво как-то получилось. Зато честь сберёг, даже несмотря на то, что надрался я сегодня до состояния кабачковой икры. И, добравшись до своего мобильника, я поспешил написать Сонечке: «Я тебе не изменил».

Отправил. Перечитал… Нет, как-то не так надо было сказать…

Так, всё — пьянству бой! И баиньки! Потому как утро вечера трезвее.

— Бон ньюи! — машу рукой в пространство и, не оглядываясь, топаю к себе.

Правда, обнаружить свою спальню мне удалось далеко не сразу, и хорошо хоть я к Шапокляк не вломился — то-то шухеру было бы.

* *