Измена. Право на счастье! - Рита Вяземская Страница 10

— Ты совсем замерзла, — тихо произносит он.

Я поднимаю взгляд.

Наши глаза встречаются. В его стальных зрачках я вижу свое отражение — хрупкое, растерянное. В его взгляде больше нет той холодной расчетливости, которая была в офисе. Там горит что-то другое. Тяжелое, собственническое, страстное.

Я ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы он обнял меня. Прижал к своей широкой груди, укрыл от всего мира. Это желание настолько острое, что у меня перехватывает дыхание.

Роман медленно тянется рукой к моему лицу. Его теплые пальцы нежно касаются моей щеки, очерчивая скулу. Я прикрываю глаза, невольно прижимаясь к его ладони.

— Роман… — шепчу я, и мой голос звучит как мольба.

Он замирает. Мышцы на его челюсти напрягаются, под кожей перекатываются желваки. Я чувствую, как тяжело вздымается его грудь. Он борется с собой. Борется со своими принципами, с профессиональной дистанцией, которую всегда держал с клиентами.

Медленно, преодолевая видимое усилие, он убирает руку от моего лица.

— Пойдем к машине, — его голос звучит хрипло, чуть тише обычного. — Тебе нужно согреться.

Я киваю, чувствуя легкое разочарование, но в то же время глубокое облегчение. Он берет меня за руку, переплетая наши пальцы, и мы идем обратно к внедорожнику. Его теплая ладонь крепко сжимает мою, и это ощущение дает мне сил больше, чем любые слова поддержки.

Я знаю, что между нами теперь всё изменилось. Мы больше не просто адвокат и клиентка. Мы связаны чем-то более глубоким и опасным. И я больше не боюсь этого.

Глава 9

Дорога обратно проходит в полном молчании. Но это молчание больше не давит на меня. Оно теплое, густое, наполненное тем самым электричеством, которое вспыхнуло между нами в загородном парке.

Я сижу на переднем сиденье внедорожника, согретая его близостью. Роман ведет уверенно, плавно вписываясь в повороты Садового кольца. Его лицо в полумраке салона кажется высеченным из камня, но в челюсти играет едва заметное напряжение. Я вижу его профиль в отражении стекла и чувствую, как внутри меня медленно, но верно расправляет крылья новое, пугающее чувство.

Мы въезжаем в паркинг на Пречистенке. Лифт быстро возносит нас на четвертый этаж.

В прихожей квартиры тихо. Мягкий свет автоматических светильников загорается под потолком, заливая темное дерево пола теплым сиянием. Я аккуратно снимаю тяжелое пальто Романа. Оно до сих пор хранит тепло его тела, и мне жаль расставаться с этим ощущением. Вешаю его на плечики в шкафу.

Роман разувается, вешает свой пиджак. Он расстегивает еще одну пуговицу на воротнике рубашки, ослабляя узел галстука. Без пиджака, в одной рубашке, он кажется еще более мощным, опасным и… домашним. Этот контраст сбивает меня с толку.

— Иди присядь, я заварю чай, — негромко произносит он.

— Я сама могу сделать, — возражаю я, проходя в гостиную. — Ты тоже устал.

Он бросает на меня быстрый взгляд из-под бровей.

— Алина, не спорь со мной в мелочах. Просто сядь.

Я послушно опускаюсь на мягкий стул у кухонного острова. Роман заваривает чай — уверенными, точными движениями. Наблюдать за ним приятно. В каждом его действии чувствуется дисциплина человека, который привык всё делать безупречно.

Он ставит передо мной чашку с ароматным травяным чаем, себе наливает стакан воды и садится напротив, опершись локтями о темное дерево столешницы.

— Завтра утром Денис привезет тебе документы по встречному иску, — начинает он, возвращаясь к деловому тону. — Тебе нужно будет их подписать. Мы потребуем не просто вернуть детей, а аннулировать право Вадима на единоличную опеку до окончательного решения суда.

Я делаю глоток чая. Теплая жидкость согревает горло, но мысли мои сейчас далеки от юридических терминов. Я смотрю на его сильные руки, на пальцы, которые еще полчаса назад так нежно согревали мои ладони в парке.

— Роман… — тихо зову я его.

Он замирает, поднимает глаза. Его серо-стальной взгляд проникает в самую глубину моей души.

— Почему ты это делаешь? — спрашиваю я, и мой голос дрожит от волнения. — Я знаю, что ты ненавидишь Вадима. Но ты рискуешь своей репутацией. Тратишь огромные деньги на независимых экспертов. Ради чего? Ведь я не могу тебе заплатить сейчас.

Роман медленно откидывается на спинку стула. Его лицо становится серьезным, почти суровым. Он долго молчит, словно решает, стоит ли говорить мне правду.

— Я делаю это не ради денег, Алина, — наконец произносит он низким, хрипловатым голосом. — И не ради мести твоему мужу. Месть — это дешевое удовольствие, оно меня не интересует.

— Тогда почему?

Он наклоняется ближе к столу, и его взгляд становится тяжелым, собственническим.

— Потому что я не переношу, когда сильные ломают слабых, прикрываясь законом, — чеканит он каждое слово. — Вадим решил, что он бог в этом городе, что ему все дозволено. Но он ошибся. И еще… — Роман делает паузу, его взгляд скользит по моему лицу, задерживаясь на губах. — Я не могу оставить тебя на улице. Не теперь...

У меня по спине пробегает холодная дрожь. В его словах звучит столько силы, что мне хочется подчиниться ему полностью.

— Ты должна понимать одну вещь, Алина, — его голос падает до шепота, но в этой тишине слышится сталь. — Если я забираю кого-то под свою защиту… я не отступаю. Никогда. Ты готова к этому?

Я замираю. Внутри меня всё трепещет от страха и дикого, непреодолимого желания. Он сильнее Вадима. Он опаснее его во сто крат. Но его опасность — это сила, которая готова защитить от любой бури.

— Я готова, — шепчу я, глядя ему прямо в глаза.

Роман медленно поднимается из-за стола. Он обходит кухонный остров и останавливается рядом со мной. Расстояние между нами снова исчезает. Я тепло, исходящее от его тела.

Он берет мою правую руку. Его пальцы бережно ложатся на мое запястье, касаясь того красного следа, который оставил Вадим в коридоре опеки. Роман медленно, нежно проводит большим пальцем по покрасневшей коже, словно забирая остатки боли.

От его прикосновения у меня перехватывает дыхание. Я поднимаю голову, встречаясь с ним взглядом.

Роман наклоняется ниже. Его лицо оказывается так близко, что я вижу каждую ресничку, каждую крошечную морщинку у уголков его серых глаз. Его дыхание горячим облаком касается моих губ.

В этот момент мир сужается до размеров этого кухонного острова. Я закрываю глаза, невольно подаваясь вперед, навстречу его губам. Я хочу этого поцелуя. Хочу почувствовать его силу, его страсть, его власть над собой.

Но Роман замирает в миллиметре от