Красная шапочка для лютого - Кристина Кардо Страница 10

— Ты строил на крови, — я сплюнула горькую слюну на земляной пол. — Ты убил мою мать. Ты убил моего отца. Ты хотел продать меня своим дружкам. Ты — чудовище.

Он вдруг замер. Потом усмехнулся — криво, нехорошо.

— Чудовище? — повторил он. — Хорошо, племянница. Давай поговорим о чудовищах. Ты хочешь знать правду? Всю правду, без прикрас? Твой отец был не тем, кем ты его считаешь. Он был вором. Да-да, не удивляйся. Бизнес, который он якобы построил, изначально был моим. Мы начинали вместе. Я придумал схему, я нашел инвесторов, я вложил свои деньги. А он оформил все на себя. Подставил меня. Оставил ни с чем.

— Ложь, — прошептала я.

— Нет, — он покачал головой. — Это правда, которую от тебя скрывали. Твой отец украл мою долю и выставил меня за дверь. Сказал: «Дима, ты никто. Без меня ты — пустое место». И я стал пустым местом. На десять лет. А он богател, покупал квартиры, машины, родил тебя. А я жил в долгах и ненависти.

— Ты мог обратиться в суд, — сказала я.

— Суд?! — он горько рассмеялся. — У твоего отца были связи. У меня — нет. Он был уважаемым архитектором, а я неудачником, который пытался заниматься бизнесом. Кто бы мне поверил? Я пытался договориться. Приходил к нему, просил вернуть хотя бы часть. Он отказывал. А твоя мать... она смотрела на меня с жалостью. Это было хуже всего.

Он замолчал. Я видела, как желваки ходят на его скулах. Старая, выношенная ненависть все еще жгла его изнутри.

— И ты решил их убить, — сказала я.

— Я решил восстановить справедливость. Я нашел людей, которые согласились помочь. За процент от будущей прибыли, разумеется. Мы подстроили аварию. Тормозной шланг — это было гениально. Никто ничего не заподозрил. Официально — несчастный случай. А я получил опеку над тобой и доступ к активам.

— Ты украл мое наследство!

— Я забрал свое, — отрезал он. — И дал тебе все, что нужно. Я заботился о тебе, Алиса. По-своему, но заботился. Ты была мне не чужая. Ты — моя кровь.

— И ты подослал людей в ресторан чтобы меня убить? — не выдержала, вспоминая ту кошмарную перестрелку. Этот грохот до сих пор стоял в ушах.

— Только потому что ты встала на сторону моего врага, — его голос стал жестче. Он не отрицал. — Ты предала меня. Списалась с бандитом, с человеком, который решил разрушить мой бизнес, который годами охотился за мной. Чего ты ожидала? Что я буду аплодировать?

— Ты сам себя предал, — огрызнулась я — Ты убил невинных, поджег бар, где погибли семь человек. Уничтожил все, к чему прикасался. И теперь придумываешь себе оправдания?

Он смотрел на меня долгим, тяжелым взглядом. Потом подошел совсем близко, присел на корточки, так что его лицо оказалось вровень с моим.

— Я предлагаю тебе сделку. Ты вернешься ко мне. И выступишь в суде на моей стороне. Скажешь, что тебя запугал Волков. Что он заставил тебя лгать. Я дам тебе денег. Много. Ты уедешь из этого города, начнешь новую жизнь. Забудешь Лютого как страшный сон.

Я засмеялась. Смех вышел истеричным.

— Ты думаешь, я куплюсь на это? Ты убил моих родителей, дядя. Годами лгал А теперь предлагаешь деньги? Ты жалок.

Его лицо исказилось. Он замахнулся и я не успела увернуться. Удар пришелся по щеке — сильный, жестокий. Голова мотнулась, во рту появился вкус крови. Я упала на матрас, но не заплакала. Просто смотрела на него снизу вверх с ненавистью.

— Ты еще пожалеешь, — процедил он, поднимаясь. — Обещаю. Твой Волков не найдет тебя здесь. А когда поймет, что ты пропала, будет уже поздно.

Он развернулся и пошел к лестнице. У ступенек остановился, бросил на меня последний взгляд.

— Ты могла бы быть счастлива, Алиса. Если бы не твоя глупость.

— Я уже счастлива, — ответила я. — Потому что ты проиграл. И скоро будешь гнить в тюрьме.

Он ничего не сказал. Просто поднялся по лестнице и исчез за дверью. Охранники ушли следом.

Время в подвале тянулось бесконечно. Я потеряла счет часам. Пару раз мне приносили воду — охранник молча ставил кружку и уходил. Еды не давали. Я сидела, прижавшись спиной к стене,

А потом… услышала выстрелы.

Сначала далекие, потом ближе. Крики. Топот ног. Грохот — где-то наверху что-то взорвалось. Я вскочила, прижалась к стене. Сердце забарабанило в висках. Он пришел. Он нашел меня.

Глава 14

Он вынес меня из того ада на руках. В буквальном смысле.

Когда Марк распахнул дверь подвала и увидел меня — избитую, но живую, — он не сказал ни слова. Просто подхватил на руки и понес через разрушенные коридоры, через тела, через пороховой дым. Я помню, как прижималась щекой к его бронежилету, еще горячему после перестрелки и чувствовала, как колотится его сердце — сильно, рвано, будто готовое выпрыгнуть наружу. Он молчал. Только мышцы казались каменными от напряжения.

В особняк мы вернулись глубокой ночью. Кир что-то докладывал, но Марк оборвал его коротким: «Потом». Он приказал всем убираться и в доме воцарилась тишина — та особенная, звенящая тишина, которая бывает только после бури. Он сам отнес меня в нашу спальню. Опустил на кровать. Стянул с меня грязную порванную одежду. Его руки теперь двигались осторожно, почти нежно. Он осмотрел каждый синяк, каждую ссадину. На моей щеке уже наливался багровый след от удара — того самого, дядиного. Когда Марк коснулся его, его лицо исказилось.

— Я убью его, — сказал он тихо. — Завтра же. Плевать на суд.

— Не надо, — прошептала я. — Он уже проиграл. Ты спас меня. Это главное.

— Я опоздал, — прорычал сквозь зубы, злясь на себя. — Он ударил тебя. Он держал тебя в этом вонючем подвале. А я сидел в своем кабинете и не знал, где ты.

— Ты нашел меня. Ты всегда меня находишь.

Он зажмурился и прижался лбом к моему лбу. Его дыхание тяжелое, прерывистое. А потом его губы нашли мои и все остальное перестало существовать.

Это была не та близость, что раньше. Не битва, не борьба за власть. Это было отчаянное, почти первобытное утверждение жизни. Мы оба были на грани — он после боя, я после плена и мы нуждались друг в друге так, как нуждаются в воздухе.

Его прикосновения были властными, но в