После развода. Право на отцовство - Юлия Бонд Страница 10

Я ругала саму себя за измену и за боль, которую причинила всем нам. Говорят, время лечит, но на самом деле это не так. Шрамы на сердце не заживают, они лишь покрываются плотным слоем марли, чтоб хоть немного остановить кровотечение. Одно неверное действие. Ещё одна ошибка и поверх старой марли приходится накладывать новую. Сердце не заштопать. А выражение, что время — самое лучшее лекарство — лишь самообман, который ни к чему хорошему не приведёт. Так случилось и со мной. Я оступилась, стоило мужчине из прошлого снова появиться в моей жизни.

На часах было шесть утра. За окном только-только рассвело. Я поднялась с кровати, закуталась в халат и подошла к окну. Отдёрнув штору в сторону, устремила взгляд вниз. А там, во дворе, был Олег. Подтягивался на турнике. В одних лишь спортивных штанах, голый по пояс. Его разгорячённая кожа блестела от выступившего пота.

Я засмотрелась на мужа. На его красивую, мужественную фигуру невозможно было не смотреть. Сколько знаю Олега, он всегда уделял особое внимание своему внешнему виду. Занимался на турнике, тягал гантели и боксировал грушу в нашем домашнем спортзале. Стоит признаться, это мне всегда нравилось. Благодаря Олегу я очень быстро смогла привести себя в хорошую физическую форму после беременности и родов. И мне настолько понравилось заниматься в спортзале, что я не заметила, как тренировки стали неотъемлемой частью моей жизни.

Заметив меня стоящей у окна, Олег перестал подтягиваться. Задрав голову, смотрел прямо мне в глаза. А я подняла руку и едва пошевелила пальцами в знак приветствия. И поспешила отойти от окна.

В детской комнате, смежной с нашей с мужем спальне, было тихо. Сынок ещё крепко спал. Я тихо подошла к его кроватке и подобрала упавшее на пол одеяло. Укрыла малыша.

Слёзы сами скатились по щекам.

Я смотрела на сына и видела в нём уменьшенную копию когда-то любимого мной мужчины. Такие же тёмные волосы, как у Эмина. Такая же смуглая кожа. Чёрные широкие брови и пушистые, смоляные ресницы. Почти все черты лица Давид перенял от отца. От меня сыну досталась лишь группа крови, как мне кажется.

Погладив малыша по голове, я вышла из детской спальни. В душе творился раздрай. Я так и не смогла сказать Олегу, что биологический отец Давида снова появился в моей жизни. Хотела сказать. Сотни раз прокручивала в голове возможный диалог. Думала, какие правильные слова нужно подобрать. Но сердцем я заранее чувствовала, что всё, что бы я ни сказала, вызовет у Олега негодование.

Я только успела переступить порог спальни, как в комнату вошёл Олег.

Заставила себя натянуто улыбнуться и пожелать мужу доброго утра. А он быстрым шагом миновал разделяющее нас расстояние. Одну руку отпустил на мою талию, а второй принялся развязывать узел на поясе моего халата.

Упёршись руками в сильную грудь мужа, я пыталась увернуться от нежелательного поцелуя.

— Олег, подожди. Я должна тебе кое-что сказать, — предприняла попытку поумерить внезапно вспыхнувшую страсть мужа.

— Я соскучился, Яра. Потом поговорим.

Проигнорировав мою просьбу поговорить, муж толкнул меня на кровать. Задрал ночную рубашку и принялся покрывать трепетными поцелуями мой живот.

— Олег, пожалуйста, нам нужно поговорить.

— Потом, милая. Всё потом. Сейчас я хочу тебя.

* * *

Ночная рубашка задиралась всё выше и выше. Олег ласкал мою грудь, а я дрожала в этот момент, но не от возбуждения. У меня будто блок стоял в голове, как вначале нашего брака. Тогда я даже не могла себя заставить принять прикосновения мужа. Они были для меня подобно пытке. Стоило закрыть глаза, как я видела перед собой другого мужчину.

На этот раз случилось почти то же самое. Подобно тряпичной кукле я лежала под Олегом, не отвечая на поцелуи и не прикасаясь к нему.

Майорский остановился.

— Ну чего ты расплакалась?

Обхватив моё лицо обеими руками, Олег растирал по щекам влажные дорожки от слёз. Хмурился, недовольный тем, что я обломала его с сексом и разревелась на ровном месте по его мнению.

А я шумно втянула воздух ноздрями, голову повернула в сторону, чтоб не встречаться взглядом с Майорским. Не могла ему признаться в измене, ведь именно из-за неё я стала холоднее относиться к мужу.

Нависая надо мной скалой, Олег тоже громко вздохнул. Его руки переместились на кровать и мне даже немного легче стало дышать. Прикосновения мужа были невыносимыми для меня морально. По-хорошему я должна была ему во всё признаться, но я оказалась трусливой дурой. Трусливой — потому что не хватило храбрости нести ответсвенность за свои действия, а дурой — потому что одним сексом с Эмином я перечеркнула почти что три года брака с Олегом.

— Ты хотела поговорить. Говори, Яра, что у тебя случилось? — нарочито спокойным тоном сказал муж, хотя я знала, он сейчас был далеко не спокойным.

Майорским по своему темпераменту очень взрывной и достаточно прямолинейный человек. Он рубит правду-матушку, глядя собеседнику прямо в глаза. Меня всегда восхищало в нём эта искренность. Но со мной почему-то сейчас он вёл себя иначе. Возможно, просто ждал моих чистосердечных признаний и не хотел давить.

Я помедлила с ответом. Не спеша поднялась с кровати, поправила распахнутый халат. Олег всё ещё лежал на кровати. На меня смотрел в упор. Так пристально, будто пытался считать мои мысли.

В голове всплыли слова отца Олега и его прямые угрозы. Он хотел, чтоб я молчала, чтоб Олег ничего не узнал об Эмине. И я понимала, что вступать в конфронтацию со свёкром — как минимум небезопасно, но и дурачить Олега с Эмином — казалось мне чем-то бредовым. Мы же взрослые люди. Цивилизованные. Мы сможем договориться и пойти на компромисс.

— Я… — в горле запершило, я жутко нервничала, теребя дрожащими пальцами пояс на своём халате.

— Милая, соберись. Скажи уже, что ты там собиралась мне сказать.

— Я встретила биологического отца Давида, — выдала на одном дыхании.

— Когда? — Олег напрягся.

— Пару дней назад, когда ездила на родину. Мы случайно с ним встретились на могиле моего отца.

Я замолчала, ожидая реакцию Майорского. Но он продолжал быть спокойным, лишь кривая ухмылка на губах выдавала его настоящие эмоции.

— Ты ничего не скажешь, Олег?

— Ты помнишь, о чём мы договаривались с тобой?

— Да, но обстоятельства поменялись. Эмин сидел в тюрьме. Он ничего не знал о моей беременности и о сыне. Это отец мой постарался, он подставил Эмина, — я вздохнула, вспоминая