Запомните нас такими - Шеридан Энн Страница 10

— Я понимаю это, — говорит он. — Но я также понимаю, что ты поджог кабинет своего директора всего сорок восемь часов назад, и тебя выгнали из школы Святого Михаила еще до начала учебного года. Ты можешь быть звездой на поле, и я уверен, что такой талант, как у тебя, мог бы поднять «Мамб» на новые высоты, но я не хочу ставить под угрозу целостность своей команды ради такого проигранного дела, как ты.

Черт.

Он обходит меня, открывает дверь своего кабинета, затем поворачивается ко мне с натянутой улыбкой.

— Спасибо, что зашел. Было приятно наконец-то узнать твое имя, — говорит он, взглянув на часы. — Тебе лучше идти. Начало занятий через три минуты.

Что за хуйня только что произошла?

— Э-э-э... при всем уважении, тренер, но это чушь собачья, — говорю я, отказываясь принимать отказ в качестве ответа, зависая в дверях его кабинета. — Я лучший гребаный квотербек в штате, и, между нами говоря, мы оба знаем, что ваша работа зависит от выступления в этом году. Я нужен вам так же сильно, как и вы мне.

— Мне ни хрена не нужно от обездоленного, никчемного ребенка, который не уважает свой спорт, своих сверстников или собственное образование. Извини, Ной, но мой ответ — «нет», — говорит он мне. — Возможно, Ист-Вью тебе не подходит.

— Пожалуйста, тренер, — говорю я, не стесняясь встать на гребаные колени и умолять. — Я не думаю, что вы понимаете, насколько сильно я в этом нуждаюсь. Ист-Вью — мой последний шанс. Если я не могу играть здесь, то я — никто.

Он не отвечает, просто смотрит на меня, читая отчаяние в моих глазах.

— Футбол — это все, что у меня есть, — продолжаю я, позволяя ему увидеть лишь намек на тьму, живущую внутри меня. — Если у меня не будет этого... Я не знаю, где я буду. Мне нужно это.

Тренер тяжело вздыхает, и я вижу проблеск нерешительности в его глазах, дающий мне лишь слабую надежду.

— Ты рискуешь, Ной. Я не могу допустить, чтобы ты сбивал мою команду с пути истинного.

— Я не буду.

— Я слышал это дерьмо миллион раз от таких ребят, как ты. Они начинают идти по плохому пути, связываются не с той компанией, начинают пропускать тренировки, заявляются в школу все еще чертовски пьяными с прошлой ночи, и пути назад нет. Они отказываются от своего будущего и тратят мое гребаное время, когда их место в команде могло бы достаться кому-то другому, кто действительно хотел этого, кто бы вложился в работу.

— Я действительно хочу этого, — рычу я, разочарование горит в моей груди, когда я выхожу из его кабинета и начинаю мерить шагами холл. Если он откажет мне и все закончится, какой смысл вообще быть здесь?

Тренер Мартин прислоняется к своему столу, скрестив ноги в лодыжках.

— Хорошо, вот что я собираюсь сделать, — говорит он. — Ты можешь посещать тренировки. Ты надрываешь свою задницу и держишь свое отношение подальше от моей команды. Ты посещаешь все гребаные занятия в своем расписании и поддерживаешь средний балл B+, и если ты сможешь это сделать, если ты сможешь это заработать, тогда я официально предложу тебе место в своей команде.

Средняя оценка B+ в выпускном классе? Черт. Это потребует некоторой работы, но разве у меня есть выбор?

— Я справлюсь, — говорю я ему, чертовски хорошо понимая, что уберечься от неприятностей будет непросто. Кто знает, насколько все будет плохо теперь, когда мне придется изо дня в день видеть, как Зои бродит по коридорам — постоянное напоминание обо всем, что я потерял.

— Хорошо, — говорит тренер Мартин. — Тренировки проходят с трех часов дня до шести. Если ты опоздаешь хотя бы на минуту, все кончено. Понял?

— Да, тренер. Спасибо.

— Хорошо. А теперь убирайся отсюда, иначе опоздаешь на урок, — говорит он. — Я позабочусь, чтобы форма ждала тебя здесь сегодня днем.

Я киваю и с этими словами вытаскиваю свою задницу оттуда, готовый встретиться лицом к лицу с Ист-Вью-Хай и сделать его своей сучкой.

4

Зои

Ной Райан может поцеловать меня в задницу.

Я знала, что он волнуется. Я знала, что он выходит из-под контроля, но незнакомец, который стоял передо мной в студенческом офисе, был не кем иным, как монстром с изломанной душой. Эти темные глаза, которые я раньше обожала, были холодными и безжизненными, даже близко не похожими на те, которые я когда-то знала.

У Ноя всегда была подлая жилка, но он из кожи вон лез, чтобы справиться с этим, когда был со мной. Другие дети на игровой площадке боялись даже взглянуть на меня неправильно, потому что Ной был моим защитником, но не больше. Полные ненависти, жестокие слова, которые так легко срывались с его губ...черт. Они пробрали меня до костей.

Я не могла выбраться оттуда достаточно быстро.

Я побежала так быстро, как только могли нести меня ноги, радуясь, что было еще слишком рано для того, чтобы студенты толпились в коридорах, и при первой же возможности ворвалась в дверь женского туалета и выплюнула все до единого кусочки своего завтрака. И с тех пор я прячусь здесь, слишком напуганная, чтобы сделать хоть шаг за эту дверь, опасаясь того, что я могу найти.

Я не спала всю ночь, мое сердце бешено колотилось, когда я пыталась представить, что найду сегодня утром, но никогда в самых смелых мечтах я не представляла себе этого. Я думала, что, может быть, он грустно улыбнется мне, может быть, незаметно оттолкнет меня, а может быть, даже заключит в объятия и скажет, как сильно он по мне скучал.

Боже, я так сильно хотела, чтобы он это сделал. Я нуждалась в том, чтобы он снова принял меня в свои объятия, сказал, что все будет хорошо, и забрал всю боль последних трех лет. Мне нужно было вдохнуть его, нужно было почувствовать тепло его сильных рук, прижимающих меня к своей груди, обещающих мне, что он всегда будет рядом со мной.

Но то, что я получила, превратило мое сердце в пепел.

Даже не начинайте рассказывать мне о запахе сигарет, который исходил от него и от которого у меня скрутило живот. Он всегда клялся мне, что никогда не будет курить, особенно после того, как его дедушка умер от рака легких. Он ненавидел это и задирал нос, когда люди курили на улице. Это